Руслан не в силах более смотреть на этот слепящий очи блеск золота, повернул голову направо, туда к дверному проему, и недалеко от колыхающегося одеяния демона, увидел он новое видение. А в этом видении, разглядел он группу людей, и у людей тех на груди не крыжи, а какие-то деревянные обереги. Людей тех было немного, но среди них находились и старики, и мужи, и жены, и юноши, и девы, и дети. И хотя люди те зрились худыми, а лица их изможденными, но они были такие ясные, чистые, что чувствовался даже в веках, даже на расстоянии этот свет, исходящий от них. Но вот Руслан замечает, что кругом этих людей, появляются другие, и у тех людей — воинов, темные, злые лица, на груди висят крыжи, а в руках они сжимают пищали. Воины теснят людей старой веры, загоняют их в деревянную избу… Еще доля секунды и забитая людьми, стариками, детьми изба ярко вспыхивает. Густое оранжевое пламя начинает пожирать ее стены и тела людей не пожелавших предать веру предков-славян, огонь разгорается сильнее, и вверх от полусгоревшей избы устремляется густой, серый дым. И подымается дым туда, в небесную высь, унося души людей прямо в Ирий-сад…
И слышит Руслан, где-то подле правого плеча, там, около холодильника, сначала тихий шорох, потом топот множества копыт по поверхности твердой, точно мерзлой земли, и видит он всадников, много, много всадников… на белых, гнедых, чалых, чубарых лошадях. Вскачь идут кони, несут они на себе воинов куда-то далеко на юг, в невиданные, малоизвестные страны. А у одного всадника, молодого, красивого с русыми волосами, и едва пробивающейся бородой и усами, завернутая в плотную ткань, прижатая к груди, находится большая, золотая книга. И уверен Руслан… Нет! Не уверен, он знает, так, словно сам ее открывал и прочитывал много раз, знает он, что та книга и есть книга Вед, дарованная, когда-то великим славянам, книга знаний и веры, Бога Коляды.
Руслан чувствует, как перестав выть внутри, стала судорожно всхлипывать его душа… и так же судорожно всхлипнул и он сам, и содрогнулся всем телом. Но внезапно слева, в районе раковины послышался новый звук… Сначала грохот, гул, а после, словно барабанная дробь. Он резко повернул голову и посмотрел на новое видение, да в этом полупрозрачном мираже, явственно проступило знакомое с детство лицо Ульянова. Еще секунда и наполнился, и сам Ульянов, и мираж, жизнью и красками да послышались призывные слова революционера-освободителя: «Религия — опиум для народа!» А немного погодя полетели с ропат колокола. Проснувшийся от многовековой спячки народ начал крушить, ломать ропаты и веру в Исшу, вымещая на зданиях, прикариях всю пережитую за это время яремническую, невольничью жизнь.
Но через мгновение, напротив стола, возле экрана потухшего телевизора, полыхнул свет, послышалась веселая, хотя и тихая мелодия. И вроде как из плоского экрана вышел черный, толстый, танцующий в пьяном угаре президент, который в одной руке сжимал огромную, золотую монету, а другой рукой пожимал ладонь прикарию, одетому в золотые одежи, с большим крыжом на груди… И миг спустя по земле русской вновь поползли ропаты, закабаляя, впрягая в ярмо народ, и росли, ползли те ропаты с золотыми, синими куполами… Да только вместо крыжей на покатых куполах все чаще появлялся плоский круг с изображенным на нем лицом демона и горящими очами.
И слышит Руслан… слышит Руслан тихую… тихую песню… едва различимы слова, призывающие его душу и падающие на него откуда-то из высот, просачивающиеся через белый, пластиковый потолок, через бетонные стены, металлопластиковое окно и наполняющие всю… всю комнату. Еще немного и стал слышен и сам голос поющий песню, голос насыщенный силой, мужеством, теплом и светом, голос Бога, а секунду спустя стали различимы и слова той песни:
Слова песни смолкли, исчез голос Бога, а Руслан, осмысливая все пережитое еще раз оглядел все видения. И вновь увидел он государя и воинов, разрушающих веру предков, людей сгорающих во имя сохранения веры в огне Семаргла, повернув голову, посмотрел на ратников-веры увозящих и спасающих от смерти книгу Вед, затем поворотился всем телом и воззрился в светлое лицо Ульянова, принесшего духовное освобождение, а напоследок кинул взгляд на выдающего гопака президента, каковой пропил, прогулял всю страну, ее душу и волю народа.
