И немедля все миражи вспыхнули голубо-белым огнем и взвившееся вверх пламя, съело их, а вскоре огонь осел вниз, еще доля секунды и послышался тихий звук — дзинь! И на полу уже нет пламени, а лишь бело-серебристые осколки, такие, какие бывают от разбитой вдребезги сосульки.
Руслан перевел взор с погасшего голубо-белого пламени огня и глянул прямо в глаза Босоркуна, и услышал, как тот высоким с хрипотцой голосом, сказал:
— Ярмо — иго, деревянный хомут на рабочий скот, на волов. Бремя, тягость, тяжкий труд, гнет, неволя. Яремник, яремница, — на ком ярмо, кто впрягается в ярмо, невольник, угнетенный… Но запомни — не раб… потому, как раб — это слово имеет другое значение.
— Зачем? Зачем тебе это надо? — негромко спросил Руслан. — Зачем тебе служителю зла, служителю Чернобога, надо пробуждать мою душу? Зачем тебе надо, чтобы я шел на бой с тобой, прозревал и становился ратником?… Ведь, теперь, когда внутри меня перестала сжиматься моя душа и я могу… и я буду без страха смотреть в твое лицо, в твои глаза, и видеть их красное сияние… Теперь когда я узнал и пробудившись, познал правду… я буду бороться против этой религии в Исшу… Однако мне не понятно, зачем тебе, чье лико горит на тех кругах на ропате, зачем тебе надо разрушать все то, чем наверно владел все эти века, чего так долго добивался твой повелитель Чернобог… Скажи мне Босоркун?
— Ты еще не ратник… ты не боец… не воин, — тихим голосом ответил демон и в нем почудилась Руслану, какая-то затаенная угроза. — Ты не ратник… и даже если ты станешь борцом, тебе не с кем будет биться, потому как в этом поле нет твоих соратников… ты будешь один.
— И один в поле воин, — откликнулся Руслан, сам не очень-то веря в то, что сказал.
— Ты так считаешь?… — хмыкнув переспросил демон, и уголки его белых губ выгнулись сильнее, и даже выгнулся и без того изогнутый, кривой нос. — Но представь себе, человек, что земная Явь, все ваши государства, страны и народы, все!.. Все вы жители Яви, не важно какого цвета ваша кожа: белая, черная, смуглая, желтая, красная, все вы яремники Чернобога. Замечу, что когда-то бои между нами и вашими людскими душами были трудные и долгие, но это было очень давно… а сегодня, сейчас! Сейчас — Вы все яремники нашего повелителя Чернобога! А так как ваша земная Явь плодит, множит, перерождает своей безнравственной духовностью, своей безнравственной жизнью, где основой стало лишь материальное благо, где правит закон денег, где утеряны понятия материнства, любви, женственности, мужественности, добра, света. Понятия борьбы за эти идеалы…где каждый житель желает лишь непременного насыщения, вечно поедающего все и вся ненасытного желудка, где загубленная до беспредела природа, усыпанная отходами и мусором, где гибнущие рыбы, птицы и звери, не поспевающие за столь быстрым изменением экологии, где люди, забывшие простые человеческие радости, рождение детей, красоты лесов, рек, полей, красоты неба и солнца, ветра и звезд…., — Босоркун на секунду прервался в его красных глазах ярко вспыхнуло голубое пламя такой силы, что Руслан, безмолвно замерший и слушающий его, внезапно почувствовал прилетевший от демона порыв ледяного ветра и коснувшийся его щек, губ, глаз и лба. А Босоркун тем же ровным хрипящим голосом продолжил, — все вы в нашей власти, не с кем вести бой, все духовно мертвы… и скоро, скоро, очень скоро Боги Света, Боги которые создали Явь и породили вас, уничтожат не только земную Явь, не только ваши грешные тела, но и ваши черные души.
— Ты говоришь про двадцать первое декабря? — почти прошептал Руслан, и, подняв руку, провел ладонью по лицу, смахивая вниз покрывшие кожу ледяные крупинки.
— Хмы! — издал Босоркун, и недовольно покачал головой так, что белые, длинные волосы его оторвались от плеч подлетели вверх, а концы этих волос словно тихо завизжали. — Боги Света не говорят точных дат пойми человек… но уже давно… давно души не уходят в Ирий, лишь в Пекло… а после Пекла возрождаясь в земной Яви в новых телах, снова плодят в этих телах зло и нечистоты… Боги хотели уничтожить Явь много десятилетий назад, но тогда явился он, этот… враг моего повелителя… этот, Ульянов. Он освободил народы от религии, от Исшу, он даровал народу волю: духовную и телесную… Он хотел преобразить этот мир, но мы не позволили… и он не успел, слишком долог был его бой, слишком много потратил он сил. Однако своими мыслями, и поступками, своими по праву, великими делами, он отложил гибель Яви, на многие десятилетия, почти на век…. но теперь, теперь все стало повторяться и вы все идете в Пекло, а значит Явь — черная, злая, где правят слуги Чернобога опять под угрозой гибели.
