Внезапно струны на гитаре смолкли, она едва заметно повела корпусом в сторону, а после со всей силы ударила всем своим деревянным телом Руслана по утопающей в лаве башке, прямо по лицу. И тотчас он, будто откупоренная пробка из бутылки шампанского, вылетел из потока лавы и полетел туда, откуда они, с гитарой взявшись за руки, прибежали. Скорость полета была такой огромной, что не прошло и минуты, как он миновав весь обратный путь, пронесся над некогда покрытыми снегами и льдами, а нынче желто-красными потоками лавы, пространством и влетел в ледяную трубу. Быстрота полета тут же снизилась, и Руслан упал плашмя на ледяную поверхность, громко вскрикнув и стукнувшись об твердый, гладкий лед остатками того, что у него не сгорело, да стремительно потонув в бело-голубом дыме.
— Кха…кха! — закашлял Руслан, потому как внизу бело-голубой дым был весьма густой и плотный, да ко всему прочему еще и вязкий. Он словно клей втекал вовнутрь рта, сцепляя меж собой тяжелый язык и нёбо.
Мужчина глубоко вздохнул, а после также глубоко выдохнул, почувствовав внутри себя легкие, и услышав тихо бьющееся сердце. Резко поднявшись, Руслан сел и раздвинув клубящейся чад у поверхности льда, принялся себя рассматривать. Руки, ноги, тело, голова все… все было на месте, и нигде не было ран, ожогов. Поверхность кожи была не тронутой, не пострадавшей от холода или от огня, лишь на верхней губе находился небольшой с ноготок мизинца ожог, легохонько покалывающий.
— Фу…, — довольный тем, что не пострадал, пропыхтел человек и опять закашлял, оно как, клей — дым с каждой секундой становился плотнее и гуще, вязкость его увеличивалась, еще чуть-чуть и кругом него уже не чад, а крутой, молочный кисель.
Руслан стал задыхаться и энергично вскочив на ноги, начал оглядываться, но кроме густого киселя кучно его обступившего со всех сторон, ничего не было видно, и слышно… Ах! Нет! Вот откуда-то, издалека, послышалось тихое ж…ж…ж… «Наверно, — мгновенно промелькнула мысль в его голове, — то жужжат серебристые, малюсенькие частички». И точно, вскоре это ж…ж…ж, раздалось совсем рядом, казалось звук шел издалека, впрочем, в это же самое время, наполнял своим жужжанием весь густой кисель, а маленько погодя звук сконцентрировался позади него. Руслан развернулся, и увидел, что плотность молочного киселя тут же иссякла, но не так, как иссякает дым, улетая в поднебесье, или туман, осаживаясь на землю, а так, как раздвигаются занавеси перед спектаклем, открывая театральные подмостки. И на переднем плане предстала сцена… очень длинная и узкая, в ее глубине на расписной панели виднелся пейзаж, изображающий лес, речку и небольшую, богатую, в два этажа старинную усадьбу. С двух сторон сцену ограничивали плотные темно-серые занавеси, скрывающие кулисы, наверху над сценой на изящном потолке в ряд горели, напоминающие раскрытые розы, небольшие люстры, испускающие желтоватый свет. И на высоких театральных подмостках, отделяющих актеров от зрителей, перед очами Руслана, стали появляться жужжащие кубы.
