Однако теперь это были не просто кубы, а плоские доски. И доски эти выросли в размерах, превратившись из малюсеньких в крупные (сантиметров сорок на сорок) да и цвет серебра они сменили на темно-коричневый, такой вроде были сделаны из дерева, каковое потемнело от сырости или времени. Таких плоских дощечек было много, они выходили, вылетали из-за кулис, и начинали в воздухе, не касаясь сцены, кружиться да тихо петь. И пели они ту самую непонятную песню, слова и смысл которой не смог разобрать Руслан в самом начале своего пути. Слегка подавшись вперед, сделав несколько шагов навстречу к сцене, он наткнулся на невидимое препятствие, прозрачное, но очень прочное, не дающее возможности приблизиться к театральным подмосткам ближе. Мужчина протянул руки и ощупал препятствие, оно было гладкое и холодное, чем-то напоминающее стекло, и находилось и справа, и слева, и сверху, и снизу от него. Постучав костяшками по преграде, он ни уловил никакого звука, казалось суставы пальцев касались не твердого стекла, а мягкой ткани. Руслан уперся лбом в это прозрачное препятствие, и, напрягая зрение, вгляделся в дощечки, которые продолжали кружить на сцене. И миг спустя смог разобрать, что те дощечки похожи на раскрытые листья книги. Некоторые из них были расколоты на части, и теперь там, на сцене, кружились лишь куски этих листьев, на некоторых листах были огромные трещины, выемки, а некоторые и вовсе покоробились, надулись. И казалось, что листья этой чудной книги когда-то плохо хранили, ломали и кидали… однако на всех деревянных их поверхностях просматривались какие-то необыкновенные, диковинные письмена и рисунки животных, головы: быков, лис, собак и овец. Дощечки продолжали грациозно кружиться, так, как вальсируют в воздухе, подлетая к земле, белые, мохнатые снежинки, иногда они вставали в какой-то ряд, образовывая книгу. И тогда Руслан видел, что в той чудной, деревянной книге отсутствовало множество листов древней, загадочной рукописи. Чтобы уловить то, что пели листы, мужчина напряг слух, прислушался, а завороженный самой книгой и ее танцем, попытался разобрать хотя бы отдельные слова, уже и не надеясь на то, что удастся понять смысл песни. Однако внезапно листы перестали кружиться в танце-вальсе, остановились все разом, и также одновременно замолчали, а секундой позже, послышался высокий с хрипотцой голос Босоркуна, который кажется спускался откуда-то сверху и наполнял своим эхом ледяную трубу:
— В декабре 1919 года, где-то в пределах современной Белгородской области, в одной из барских усадьб, некто полковник артиллерии Федор Изенбек нашел древнейшую, культурную летопись славян и русичей «Велесову книгу»…. После многолетних мытарств и скитаний в пятидесятые годы прошлого столетия благодаря писателю, поэту Ю.П. Миролюбову и историку А.А. Куренкову в США, в журнале «Жар-птица», впервые эти дощечки, вернее, копии и фотографии с них, были опубликованы и показаны всему миру. Доказывая всем и каждому, как велика была ведическая культура древних славян, которую предали, потеряли и утаили русичи…А теперь слушай… слушай человек… и впитывай то, что несли на себе, в себе твои предки… и пробуждайся… пробуждайся… ибо время!.. время на исходе!
Смолк голос демона Босоркуна и затихло эхо, вызванное его хрипотцой, и тогда потекла сказываемая на древнем языке русичей песня-сказ…! Каждый лист книги, неподвижно стоявший на месте на длинной, узкой сцене, теперь выступал вперед и показывал Руслану написанные на нем древние письмена, вспыхивающие голубым светом, а голос… наверно, принадлежавший его предку читал, пел те слова, пересказывая давно утерянную веру, историю и отношения Богов и славян.
И слышал Руслан имена Богов Света: Сварога, Перуна, ДажьБога, Велеса, Семаргла, Хорса. Чувствовал в каждом слове того сказанья любовь к Богам, любовь к своей земле, дарованной ДажьБогом, внимал душой своей, прославленье красот чудесного русского края, так словно пел то не предок его, а сама Мать Сва, Дух Божий. И видел Руслан сильных витязей, ратников-русичей, которые от начала начал вели бои за волю свою, за веру свою, и бились не на жизнь, а на смерть. Вставали, казалось из деревянных подмостков сцены, перед его глазами бестелесными, прозрачными тенями неизведанные края в которых жили далекие славяне. Вставали перед его глазами кровопролитные битвы за те земли. Вставали перед его глазами бесконечные ездовые дороги, пути по которым шли русичи, поющие светлые молитвы, прославляющие и благодарящие Богов Света за помощь, не просящие ничего взамен. И за те молитвы, за ту силу и волю уважали детей своих отец и прародитель ДажьБог, и дед их громовержец Перун, и посылали они воинам Света, Сурью медовую и победы в делах ратных, и правителей достойных, избираемых и земли богатые, злачные, наполненные дичью и птицами, и полноводные реки кишащие рыбой, такой же сильной и славной, как и сами русские:
