Однако человек, точно, не слышал недовольного мурлыканья кота, приникшего к двери кухни, точно не слышал этих призывных верещаний телефона, он был занят… и торопился… торопился все время себя, подгоняя. Будто страшась до ночи не узнать чего-то, что просто необходимо было изведать, и что он, возможно, не услышал, или не разобрал… там, в ледяной трубе в каковой пел ему голос предка. Он прервал свое чтения, лишь, когда солнце скрылось за соседним домом, и в кухне наступила темнота. Отведя взгляд от экрана, пошевелил уставшими, затекшими от долгого сидения в неудобной позе плечами, спиной и руками, и наконец-то поднялся из-за стола, перед этим выключив ноутбук и закрыв его крышку. И в наступившей мгле, пошел в коридор. Теперь его душа не вздрагивала, а сердце стучало ровно и монотонно, теперь он не боялся Босоркуна, потому что снял с себя ярмо — крыж, связывающий его с демоном. Открыв дверь, подле которой сидел изнывающий от голода Барс, сразу же ломанувшийся вовнутрь кухни, к пустой миске, Руслан протянул руку, дернул за шнурок ночника, что помещался на стене напротив вешалки, и когда прихожка осветилась тускловатым светом, шагнул к вешалке и достал из кармана куртки телефон. Он предполагал, что звонки были с работы, и оказался прав, все звонки и сообщения тоже, были от начальника, а в них настойчиво просил, требовал Александр Васильевич выйти утром, в пятницу, на работу, хотя бы часика на два. Мужчина, молча, смотрел на телефон, словно пытаясь разглядеть эти обещанные часика два в них, и усмехнувшись, сам себе заметил:
— Ага, часика на два… выйдешь на два, пробудешь весь день и нифига не заплатят.
— Уж — это точно… мур…, — согласился выходящий из кухни кот и громко фыркнув, уставившись своими желтыми глазами на хозяина, добавил, — вот же какой ты жадный Руслан… Ну, чего тебе, в самом деле, жалко этого сухого, дурно пахнущего и неизвестно из чего произведенного корма насыпать? Чё весь день морил голодом? Аж, желудок у меня свело… слышишь как верещит.
Руслан при первых же словах, округлив глаза, неопределенно глянул на кота. Барсик же демонстрируя свое голодное состояние, миновав дверной проем, прошелся по коридору, неслышно ступая по линолеуму и сел. Он поднял вверх переднюю левую лапку и провел ее по животу, который действительно заверещал, а вернее запищал, так как попискивает пойманная в мышеловку мышь. Затем он провел лапой по глазам и носу, утирая выступившие на них слезы и сопли, и жалостливо мурлыкнув, негромко заурчал, продолжив с онемевшим хозяином разговор:
— Мур… и чё ты, вот это впаривал Танюше, что в детстве любил Антуана де Сент-Экзюпери и его сказку «Маленький принц»… Вот, как я погляжу, врать-то ты мастер… Это, что ж такое… Выходит сказку любишь, главного героя тоже, а мысли его нифига… Но ведь он писал, для таких дурняков, как ты: «Зорко одно лишь сердце… И ты всегда в ответе за всех, кого приучил.» Понял дуралей… ты в ответе за меня… обязан, ты значит за мной ухаживать, сраки выносить, хорошо кормить… А у нас, что получается? — кот на мгновение прервался, и тихо обиженно зафырчал. — Ни какой такой в тебе нет ответственности, по поводу моей жизни, все время ты пихаешься, толкаешься, пинаешься… Ну, да ничего то еще можно пережить… но ты тяперича и вовсе оборзел, кормить не желаешь…! Нет, вижу я, зря тебя, Босоркун — мой повелитель пробудил, и твоя душа, да и ты сам забыл главное зачем здесь живешь…. Телефон целый день не брал, а что если начальник рассердится и попрет тебя с работы, что будешь делать тады? Где такое, очередное ярмо… ой! вернее такую работу, где найдешь…. Ну, да работа ладно… тебе уже можно и не работать… но вот то, что я целый день голодный, то ни в какие ворота ни лезит так и знай.
Руслан слушал длинную речь кота, которая прерывалась недовольным мурчанием, редким постукиванием хвоста по линолеуму, да утиранием слез, а когда Барсик наконец-то окончил, все еще не сводя глаз с хозяина, тот, слегка приглушенным голосом, спросил:
— Ты говоришь?
— Руслан, ты чё?… — возбужденно-раздраженно промурлыкал кот. — Ну, то, что ты дурень, это я давно заметил, но то, что ты еще и глухой дурень, этого я не знал…. - и Барсик, точно потешаясь над хозяином, протяжно фыркнул. — Конечно я говорю, но главное это не то, что я говорю… мур, главное, что я говорю… мур… Какая-то бессмыслица получилась, — кот прервался и приподняв лапку потер голову, как раз в том месте, где у человека находится лоб, заметив, — главное, Руслан, ты должен понять, кормить меня надо было хорошо. Хорошо! Ну и по возможности не пинать ногами, оно как мне с моим толстым задом было и не больно, но не очень приятно….мур… И я надеюсь, ты теперь понял кому я служу, и не хорошо…ой! не хорошо-то слуг демонов обижать… Оно энто может, очень прискверненько закончится, для всяких там возродившихся и посветлевших душ…. Да и потом, коли «назвался груздем — полезай в кузовок», я поясню, для особых дуралеев… Любишь Экзюпери будь добр корми кота хорошо, так как это делал он.
