- Абсолютно! У меня было девять помощников. Четверых, необходимую малую свиту, я взял с собой на Дороттайн, остальные пятеро выполняли мои задания на континенте. Двое из них погибли в один день, на разных концах материка. И уже на следующий день после этого, на том самом заседании Совета, которое прошло неделю назад, Шресто Подогайн поднял вопрос о лишении меня статуса члена Совета. Совпадение?
- Вряд ли, старший, - согласился я с магистром.
- Вопрос был почти решен, но Шресто решил сначала похвастаться своим геройством, чтобы еще сильнее уязвить меня. Он произнес твое имя. Я счел тебя подходящей кандидатурой. Я покинул заседание и пошел в канцелярию. К счастью, ты уже был там. Тем же вечером тебя попытались убить. Прости меня, Людвиг.
- Если бы я снова стоял перед этим выбором, то мое решение не изменилось бы, старший, - сказал я слова, которые архимаг очень хотел услышать.
- Спасибо, Людвиг, - он улыбнулся и отвел довольный взгляд в сторону.
- Скажите, старший, а я уже есть в вашей... колоде?
- Конечно. Я нарисовал портрет в тот же вечер. К счастью, мне не пришлось его зачеркивать. Это был бы очень неприятный рекорд.
- А можно мне посмотреть?
- Нет, Людвиг, - отрезал Парваль. - Я ставлю на карте не формальный магический ранг, присвоенный Советом, а реальную волшебную силу. Как я ее вижу. Тебе пока рано видеть твою карту. Ты хочешь спросить что-то еще?
- Да, старший. Шресто Подогайн. За что он нас так не любит?
- Не знаю, - архимаг нервно постучал пальцами по столу. - И меня это пугает. Было бы проще, если бы причина ненависти плавала на поверхности. Тогда мы смогли бы что-то сделать: привести контраргументы, если основания для нее серьезные, либо просто высмеять архимага, если он сводит какие-то старые счеты. А так его позиция неуязвима. И во многом поэтому пользуется столь широкой поддержкой. Неприязнь Подогайна к нам кажется многим обоснованной и объективной, хотя никто и не знает подлинных причин. Меня это сильно тревожит...
- А его проекты преобразований, старший? Чего же он в самом деле хочет и почему у него так много сторонников? Ведь его взгляды несколько необычны для мага.
- Ты прав. И в этом мы виноваты сами. Лакрис начал играть слишком большую роль в мире, разрослась Сфера. Не всем это понравилось. Многие маги хотят вернуться к истокам - заниматься исследованиями, готовить учеников, вести более простую и понятную жизнь. Экспансия вовне утомила их. Они устали воевать, устали по воле Совета ехать на другой конец континента, устали торчать на Дороттайне под боком у Тьмы. Совет тщательно это скрывает, но в деле изучения Тьмы мы потерпели крах. За все время существования острова мы не смогли узнать о ней ничего нового. Но Совет боится признать, что столь масштабный и расточительный проект завершился пшиком. Но многие уже понимают это. Потому-то идеи Подогайна увлекли их. Он смог предложить что-то новое.
- Но как он сам дошел до столь необычных взглядов?
- Если тебя интересуют источники, то это - трактаты некоторых диммирских философов. Диммир - страна не только некромантов, но и мыслителей. А если то, что заставило архимага воспринять написанное столь близко, то тут дело в его стихии. Воздух - Великий Уравнитель, Людвиг. В этом он близок Тьме. Об этом мало кто помнит, но в Лилдомской империи воздушники считались наполовину некромантами. И носили серые мантии.
- А теперь голубые, - пробормотал я, вспоминая прозвище, данное Красной нашему отцу. Оно, как всегда, оказалось очень метким.
- Да, теперь голубые, - согласился архимаг. - Нам давно надо пора пересмотреть подходы к магии. Мы пытаемся приравнять друг к другу несопоставимые вещи.
- Вы про стихии?
- Да. Я несколько десятилетий общаюсь с алхимиками, как бы косо не смотрели на них наши коллеги с устаревшими взглядами. И пару лет назад они показали мне интересный опыт. Сначала они откачали из большой стеклянной колбы весь воздух.
- Как?!
- Насосом. И закрыли горлышко.
- Неужели такое возможно?! Что же там осталось? - потрясенно спросил я.
- Не знаю. Хотя, может, они уже придумали этому названию. Я тоже сначала не поверил. Тогда Зиггурт То... хотя нет... пусть будет просто Зиггурт... Так вот, один алхимик посадил в колбу поменьше - гораздо меньше, но с горлышком такой же ширины - мышь. Потом он перевернул ее и приставил к большой колбе. И открыл перегородку. Мышь упала. И через некоторое время задохнулась. Воздуха там не было. Алхимики создали пространство, в котором не оказалось ни одной из стихий. Абсолютно пустое пространство. Это был первый вывод Зиггурта - так называемые стихии присутствуют не везде.
- Потрясающе, - прошептал я.
