— О, Ма! Как же ты так умудрилась? — волновалась за сестру Пелагея.
— Глаша, ты как будто и забыла про манеры! Вела себя как дворовая девка! — ругалась Надя.
— Извиняюсь, а что я должна была подумать? — возмущалась Аглая.
— Ну, по мокрой одежде я сразу догадался, что Марианна Петровна чуть не утонула. — вставил слово Семён.
— Вот только не надо тут умничать! — буркнула Глаша.
— Простите, Аглая Тарасовна. — смутился лакей, — Я понимаю вашу реакцию. И не вижу в этом ничего плохого.
— Главное, что с нашей Ма теперь всё в порядке. — Пелагея обняла Марианну.
— Сейчас мы вернёмся в имение, и Клара приготовит Ма какао. Ты ведь его любишь? — сказала Надежда, на лице Марианны появилась слабая улыбка.
На следующий день, когда эмоциональное состояние Пелагеи стало значительно лучше, она приехала полицейское управление для дачи показаний. Мадам Геворкян была против этой поездки. Наталья Алексеевна предлагала своей воспитаннице воспользоваться связами мадам и припугнуть следователя, дабы тот оставил девушку в покое. Однако Пелагея ещё с прошлого раза поняла, что следователь Вахлаков не из пугливых, поэтому решила приехать в участок.
Во время допроса, помимо самого следователя, присутствовал его помощник. Пелагеи казалось, что Руслан прожигает её осуждающим взглядом, и рыжая грация надеялась, что это немое осуждение связано лишь с вчерашним инцидентом на пляже.
— Простите, Пётр Иннокентьевич… — Пелагея решила задать очевидный вопрос, — Что насчёт Феодора Якушева?
— У него алиби. — объяснил следователь, — На момент убийства он целых два часа провёл в трактире "Сытая дворняга". Это видел один из информаторов.
— Господин Якушев, наоборот, пытался уберечь жену от всякой грязи. — резко вставил Руслан, как будто намекая на Пелагею, однако после того, как Пётр зыркнул на помощника, тот притих.
— Пелагея Ивановна, — в отличие от Воскресенского, речь Петра была более корректной, — Как давно вы знакомы с убитой?
— Мы познакомились четыре месяца назад на Александроградском часовом фестивале. Её муж там представлял свои работы, а она ему помогала. За все три года, что я живу в Александрограде, я ни с кем ещё так долго не общалась. Если бы не фестиваль, то мы могли бы, наверное, общаться всю ночь. У неё был талант располагать к себе людей. Мы каждую субботу гуляли по городу и общались. Катя всё время говорила, что её брак с Феодором был ужасен. Она его презирала и говорила, что он отвратительное животное.
— Да-а? — Руслан скептический прервал Пелагею, в его голосе чувствовалось отвращение, — А сам Якушев говорил, что обожал свою жену. И их знакомые, которые знают эту семью намного больше, чем вы, говорят, что Феодор Николаевич со своей жены чуть не ли пылинки сдувал!
— Воскресенский. — процедил сквозь зубы Пётр.
— Молчу. — Руслан снова притих.
— Я могу продолжить? — не теряя гордости, спросила Пелагея и, после немого кивка следователя, продолжила, — Благодарю. В общем, спустя три месяца Катя предложила мне убежать в Мономахобург. У Феодора полгода назад были крупные финансовые проблемы, поэтому она была вынуждена уехать туда на заработки. Два месяца она работала на заводе "В и партнёры". В общем, я целый месяц не могла решиться на побег, но всё-таки Катя меня убедила начать там новую жизнь.
— "В и партнёры"? — удивился Пётр, однако он быстро вернулся в невозмутимое состояние, когда дело дошло до самого неловкого вопроса, — Госпожа Клёнова, какие отношение у вас были с убитой Якушевой?
— А-а… Мы… — Пелагея долго не могла подобрать слова, продолжая чувствовать осуждающий взгляд помощника следователя, но, наконец, она изрекла нейтральное, — Мы были сильно друг к другу привязаны.
— Эту мерзость вы так называете? — не выдержал Руслан, но он опять притих, когда следователь ударил ладонью по столу.
— Всё, я так больше не могу! Простите, Пелагея Ивановна. — затем Пётр обратился к помощнику, — Воскресенский, давай выйдем на пару минут!
Когда Пелагея осталась в кабинете одна, по её коже побежали мурашки. И снова она столкнулась с этим осуждением.
***
Прошёл месяц с тех пор, как Пелагея и Фёкла признались друг к друг в своих чувствах. Каждую ночь они встречались тайком либо в бане, либо в хлевах Клёновых или Васиных. Риск был велик, но они ничего с собой не могли поделать.
Ту ночь они провели в хлеву семьи Фёклы. Они лежали в обнимку на стоге сена, одетые лишь в шубейку поверх ночной рубахи.
— Бог нас накажет ведь? — испугано прошептала Фёкла.
— Почему? Разве Он наказывает за любовь к ближнему. — Пелагея убрала ниспадающий локон с лица любимой.
— Я так боюсь! А если мы поступаем неправильно? — Фёкла, уже готовая разреветься, уткнулась в грудь девочки.
Пелагея начала целовать макушку своей милой. Когда же Фёкла подняла голову, рыжая девочка начала целовать ей лицо.
