Купив мороженное, Аглая решила прогуляться по берегу. Опустив голову, девушка рассматривала ракушки и следы ног, которые очень быстро уничтожала вода. Поначалу шум, исходящий от отдыхающих горожан, ей не мешал, но вскоре Глаша решила, что ей на данный момент нужна полная тишина. Взглядом она быстро нашла старое ущелье и решила туда заглянуть. Приятный полумрак и тихий, едва слышный, звук капель воды, падающий в затопленную землю. Идеальное место, чтобы расслабиться и привести мысли в порядок. Однако Глаше не дали спокойно побыть в одиночестве. Услышав шаги, девушка резко повернулась. У входа в ущелье стоял Семён.
— Простите, Аглая Тарасовна. — тихо произнёс лакей, увидев испуганный взгляд девушки.
— Мда, Семён, да у тебя просто талант пугать людей! — недовольно произнесла Глаша, — Какого чёрта ты меня преследуешь?
— Простите ещё раз, если я вас напугал, просто Наталья Алексеевна меня отправила с вами, чтобы охранять, и…
— И почему ты на мне решил сосредоточится?
— Я просто… — Семён ещё долго не мог подобрать слова, но спустя какое-то время он изрёк, — Просто Наталья Алексеевна большее всех переживает за вас.
В ответ на это Глаша ухмыльнулась. Ей так и хотелось сказать: "Она переживает или ты?", — однако девушка решила промолчать, ибо и так знала ответ. Глаша лишь сильнее замоталась в свой палантин, молвив про себя: "Мадам Геворкян есть до меня дело? Смешно!" Ещё до того, как стать грацией, девушка научилась видеть людей насквозь.
***
После рабочего дня в доме Журовых Глафира собралась домой. Маша пыталась убедить её в доме хозяев переждать сильную метель, но девочка была уверена, что успеет добраться до дома. Когда в гардеробной Глаша переодевалась, ей показалось, что кто-то за ней наблюдал. Девочка обратила внимание на дверь. Она была приоткрытой. Залившись краской, Глафира быстро закончила переодеваться и подбежала к двери, но рядом никого не оказалось. Списав эти подозрения на своё воображение, девочка собрала оставшиеся вещи и покинула дом Журовых.
Путь от дома хозяев до самого села Ставросино пролегал через лесную чащу. Диких животных тут практически не было, поэтому тропа, ведущая в село, была безопасной. Однако Глаша всё равно шла быстрым шагом, ибо в ушах уже отдавался эхом свист ветра. Очень скоро должна была начаться жуткая метель. Девочка перешла на бег. Пробежав пару метров, она почувствовала, как неведомая сила схватила её за ногу и подняла наверх. Девочка вскрикнула. Она висела верх-тормашками, а её нога была привязана к ветке дерева. Глафира, что есть мочи, начала звать на помощь. Ветер стал ещё сильнее, и Глаша сомневалась, что её вообще кто-нибудь слышит, но тем не менее она продолжала кричать. Вдруг послышались чьи-то шаги на снегу. Глафира повернулась на звук. Из-за начавшейся метели, девочка смогла сначала разглядеть только силуэт, который обходил деревья. Глаше стало настолько страшно, что у неё даже пропал дар речи. Затем силуэт стал приобретать женские очертания, а затем и вовсе превратилось в знакомую личность. Авдотья окинула взглядом девушку, а затем усмехнулась.
— Вот оно что! Не думала, что оно выдержит человечину. — из-за метели женщина говорила громче, чем обычно, — Что на меня глаза вытаращила? Я тут кролика ожидала увидеть, а не тебя! Тебе повезло, что это не капкан, а их у меня куда больше расставлено в этом лесу.
Метель усилилась, теперь видимость значительно уменьшилась. Поняв, что времени мало, Авдотья освободила Глафиру, и девочка упала на снег.
— Ладно, пошли. — сказала женщина.
— К-куда? — наконец, подала голос Глафира.
— До Ставросино ты уже не успеешь добраться, а мой дом куда ближе будет. Или же хочешь быть погребена под снегом? — спросила Авдотья, Глаша в ответ покачала головой, — Ну, вот и прекрасно! Пошли!
Глафира не знала, что её больше пугало: сильная метель или же поход в дом известной на всё село детоубийцы. Во время пути девочка, опустив голову, смотрела на то, как её ноги проваливаются в сугроб во время ходьбы. Так же она боялась, как бы её сильная метель не сбила с ног. Авдотье в этом плане было намного легче, ибо она могла, в случаи чего, устоять с помощью посоха.
Наконец, на горизонте появился домик, который своим видом напоминал хижину охотника. В этом домике и жила Авдотья. У входа лежала собака женщины. Увидев хозяйку, она протяжно заскулила.
— Прости, Трезор. — молвила Авдотья, подходя к двери, — Я и не думала, что так сильно задержусь.
Открыв дверь, женщина впустила в тёплый домик Глафиру и Трезора. Смотря на хижину изнутри, можно было подумать, что в ней живёт не только охотник, но и знахарка. Помимо звериных шкурок, висящих у окошка, висели у камина и лежали на столе в маленьких мешочках на столе сушёные травы. Глаше с трудом верилось, что в такой уютной хижине живёт женщина, промышляющая абортами.
