Как только мужчина остановился, то сложил руки на груди и принялся просто ждать, кивнув в мою сторону своим людям. Пехота рванулась просто с выдающейся скоростью, прекрасно видя мои два моих неприятных ранения. Они побежали вперёд, готовясь задавить меня численностью, но и я сейчас уже был далеко не в том состоянии полумертвой шавки, что и в начале боя. Моё сердце пылало и оружие в руках казалось просто невесомым. Я был готов сражаться, чувствуя кипящую ярость, подпитываемую неожиданно сильным адским приливом.
Пехотинцы Ордена атаковали всей массой, но их попытка закончилась лишь кровью. Пусть эти воины были серьёзными, подготовленными бойцами, которых обучали снаряжали по лучшему разряду, в них не было и толики той страшной силы, которая таилась в паладине, спокойно ожидающего окончания сражения.
Враги нападали вместе, но моё нынешнее состояние боевого транса не позволяло им даже подобраться на дистанцию для уверенной атаки. В стороны полетели конечности, земля обагрилась кровью, а души одна за одной покидали этот мир. Звон стали, разрубающей плоть и отсекающей кости, смешавшийся с криками раненных, превращались в настоящую музыку, ласкающую мой слух.
Не прошло и трёх минут, как весь десяток воинов натурально закончился. Они даже не пытались отступить, сражаясь до последней капли крови и лишаясь своих жизней в этой кровавой схватке. Теперь они лежали кучкой порубленного мяса под моими ногами, а паладин степенно кивнул. Мужчина закрепил чехол с двуручным мечом на спине при помощи длинной кожаной лямки, после чего кивнул мне, почти что на прощание, и развернулся. Казалось, что он должен был отомстить за своих товарищей, погибших от моего меча, но сейчас он отступал. Нет-нет, даже не отступал, а спокойно выходил из схватки даже не проигравшим, сколько победителем. Сейчас он мог наброситься на меня, совершить два быстрых удара, бросив простых пехотинцев в качестве приманки, но нет. Он отходил, оставив на мне две тяжёлых раны, явственно ощущая своё превосходство в сражении.
Смотря за спиной уходящего человека, я старался сдерживать стоны боли, растекающееся по всему телу. Она заступала на пост, заменяя кипящую внутри ярость, которая ушла куда-то очень далеко. Мне сложно было даже понять, как вернуть состояние этого боевого транса, позволившего сражаться, миновав всяческие границы своих возможностей. Оставалось только уходить, прямо бежать, надеясь, что остатки сил не покинут меня быстрее, чем удастся добраться до своих союзников.
Сорвав с себя порванный в нескольких местах гамбенизон, я разорвал на несколько лоскутов надетую рубаху и принялся быстро перетягивать ранения. Мне приходилось делать это многие десятки, если не сотни раз, а потому прекрасно помнил поведение своей крови. Обычно она струилась к земле, заливая всё под ногами, то теперь моя горячая кровь будто бы обленилась. Она медленно выходила из раны и стала столь густой, что практически игнорировала притяжение планеты.
Вздохнув, я постарался сбросить накопившееся внутри меня напряжение и стремительно зашагал в ту сторону, куда сбежали прорвавшиеся кочевники. Краем глаза я успел заметить, что степное войско всё равно не обошли стороной потери, и даже так они смогли вырваться не из самой плотной, но блокады со стороны войск Ордена. Я был полностью уверен, что бойцы Каркси смогли уберечь трёх девушек и отошли они не настолько далеко, чтобы мне не удалось настигнуть их.
Пока я шёл, ощущая постоянное кровотечение, то мысли крутились вокруг странного паладина, который отпустил меня по неизвестной причине. Сомнительно, что он не был столь уверен в своей победе, чтобы не окончить сражение моей смертью, а значит, что у этого воина были собственные причины, чтобы бросить меня здесь в одиночку.
Первые несколько сотен шагов дали ещё достаточно легко, но чем дольше мне приходилось идти, тем тяжелее становилось моё дыхание. Физическая подготовка и орочья кровь позволяла относительно спокойно пересекать громадные, по меркам человеческой мысли, расстояния. Многие и многие тысячи шагов не считались для меня серьёзной нагрузкой, но сейчас становилось непосильно тяжело. На плечи мне словно повесили по несколько наковален, но приходилось держаться. Почему-то я полностью был уверен в том, что в спину орденское войско меня не атакует. Естественно, что я не верил в сказки о рыцарской чести и верности честным поединкам, но если бы меня хотели уничтожить, то уничтожили бы во время той схватки.
Я не успел заметить, когда отключился. Несколько десятков шагов я прошёл практически как в тумане, ощущая лишь отдалённые звуки окружающей меня рощи, а затем мир словно схлопнулся, превратившись в сплошную чёрную пелену.