Очнулся я неожиданно легко. Дыхание было быстрым и сбивчивым, горло саднило, дышать было тяжело, а лёгкие взрывались болью каждый раз, когда я пытался даже осторожно втянуть хотя бы капельку воздуха. Головой вертеть было боязно и лежать тяжело, практически невозможно двинуться, чтобы не скривиться от разрывающей всё тело боли, отчего пришлось лежать пластом, старательно пытаясь не двигать ни одной мышцей.
Проморгавшись, я принялся оглядывать доступный для меня сектор, пытаясь собрать хоть какую-то информацию о происходящем вокруг. Видно, мне было не столь много, ведь один глаз перекрывала повязка.
Я определённо лежал в жилой комнате. На это намекало не только отсутствие пыли на каменных стенах, но отсутствие спёртого воздуха, наоборот сдобренного каким-то пахучим и даже ароматическим дымком от палочек из медленно тлеющей древесины.
Прошло немного времени в моём спокойствии, после чего откуда-то сбоку послышался скрип открываемой двери и заслышалось шарканье медлительных шагов. Неизвестный молча подошёл ко мне, поставил что-то брякнувшее рядом со мной и остановился, полностью замолчав.
Ещё несколько секунд и перед моим открытым глазом появился человек. Его легко можно было обозначить как старика, но с очень ухоженной внешностью, намекающей на неплохое положение в обществе. Незнакомец молча посмотрел на меня, поднял привязанные к верёвке очки на нос, после чего прижал к груди небольшую трубочку, прислушиваясь к моему медленному и осторожному дыханию.
Мужчина удовлетворённо кивнул, снял очки и принялся озадаченно смотреть в единственный мой открытый глаз, позволяя наконец рассмотреть старика. Большим знатоком кровосмешений я точно не был, но сейчас был готов поклясться в том, что осматривал меня человек с незначительной примесью эльфийской крови внутри. Это выражалось в несколько вытянутом лице и удлинённых ушах с заострёнными кончиками. В остальном он выглядел вполне обычным человеком с добрым лицом, полным старческих морщин, внимательными серыми глазами и аккуратно подстриженной козлиной бородкой со вздёрнутыми усами, тронутыми сединой.
- Вы удивительно живучий, молодой человек. – наконец заявил мужчина.
Человек посмотрел на меня и в руках его оказался нож. Я было дёрнулся, ожидая проявление опасности от этого старика, всё тело прострелило острой болью, а старик поднял раскрытые ладони в примирительном жесте.
- Не извольте бояться. Я всего лишь хочу снять марлю с вашей головы. Мне нужно рассмотреть ваши раны внимательнее. Сейчас вы идёте на поправку значительно быстрее моих прогнозов, но та заварушка, в которой вы были, принесла вашему здоровью много урона.
Я осторожно опустился на мягкую подушку, стараясь расслабиться. Сейчас боль была слишком серьёзной, чтобы ввязываться в драку даже со стариком, да и никакой враждебности он точно не проявлял, отчего оставалось только довериться и получить предлагаемую помощь.
Человек кивнул и принялся снимать с моей головы бинты. Кровь успела присохнуть и иногда приходилось применять чуть больше силы, чтобы отодрать их от головы. Приятного в этом было маловато, но лекарь, наконец лишив мою голову белого и местами бурого плена, улыбнулся, явно довольный результатом лечения. Затем он потянулся к поясу, откуда вытащил небольшой стеклянный пузырёк, наполненный какой-то пахучей мазью. Через несколько секунд лекарь сделал несколько мазков на моей голове, от которых ощутилась приятная прохлада на горячих ранах.
- Вам стоит это выпить. – мужчина вновь появился в моём поле зрения, после чего протянул к моим губам деревянный резной стакан, - Полегчает.
Делать было нечего, и я принялся глотать вливаемую в меня жидкость. По своему желанию пить такую форменную гадость точно бы не стал, но сейчас делать было просто нечего, тем более что через время боль понемногу стала уходить. Естественно, что она не ушла окончательно, оказавшись где-то на задворках сознания, но теперь можно было хоть сколько-то успокоиться и даже начать двигаться, чему я определённо был рад и даже попытался сесть, что, на этот раз, оказалось значительно удачнее.
- Кто ты такой? – спросил я, ощупывая перетянутый в несколько слоёв крепкой тряпицы торс.
Надо сказать, что перевязывающий меня человек отлично знал свою профессию. За многие года постоянных сражений, в которых мне пришлось провести свою осознанную юность, мне так и не удалось добраться до такого уровня мастерства в обслуживании ранений, хотя их количество насчитывалось больше пары десятков.
- Вы говорите на имперском? – с небольшим удивлением спросил меня мужчина, подняв дугой седую бровь, - Удивляет, юноша, действительно удивляет. Можете сказать что-то ещё?
Старик снисходительно улыбнулся, поправив очки на носу, и, услышав сою речь, стал разглядывать еще более внимательно, с тем холодным любопытством, с которым обычно любители врачевания разглядывают препарируемых лягушек и крыс под лупой.
- Я ещё раз спрашиваю, мужик, ты кто вообще такой?