— Вы думаете, что Андрей говорит правду? Ну, на пример, насчёт возможности попасть в будущее, использовать это для каких-то целей. Только не пытайтесь мне лгать. Я же уже говорил о том, что сразу отличаю ложь и правду.
Петр Васильевич закурил. В голове возникла мысль о собаке, которая сейчас в самой непосредственной близости, и рядом с которой находится её хозяин, или как его там правильно.
— И да, и нет — неожиданно ответил Костя.
— Интересно выходит, неожиданно, продолжай — сказал следователь.
— Он разный бывает. Мне иногда кажется, что у него с головой что-то. Он так говорит, как будто это не он вовсе. Вот тогда не очень хочется верить — сказал Костя.
— Не хочется верить или вы его начинаете бояться. Именно полагая, что он — это не он вовсе?
— Ну, примерно так — вставил своё Максим.
— Скажите, следопыты, а что конкретно Андрей говорит в тех случаях, когда он не такой, когда сомнения есть?
— Вот тогда он и говорит о том, что есть дорога в будущее, что он может провести туда, что с этого можно много что получить — ответил Костя.
— А что за это он просит? Не торопитесь, это очень важно. Он просит за это что-то сделать? — спросил Петр Васильевич.
— Да, он говорит, что нужно будет это держать в тайне — начал Максим.
— Это понятно — отреагировал Петр Васильевич — А что помимо этого?
— Мы создадим свою отдельную команду. Мы будем делать всё то, что потребуют из будущего — ответил Костя.
Нужно сказать, что ребята чувствовали себя отвратительно. Им отчётливо виделось, что они сейчас самые настоящие слабаки, что они подобны Гутнику. Ведь ничего не могут противопоставить следователю. Выкладывают ему всё как на духу. При этом не совсем понимают, почему это с ними происходит.
— Кто потребует из будущего?
— Мы не знаем. Но там же есть люди, есть те, кто может прийти оттуда сюда. Эти вот люди смогут на нас полагаться. Это такая игра, в этом нет ничего серьезного — ответил Максим.
— Ты думаешь, а я вот не разделяю твои слова, насчёт игры. Потому что это не игра, в том смысле, как вы понимаете. Это игра очень опасная и настоящая. Игра за которой есть только одно — и это смерть — сказал Петр Васильевич.
— Мы ещё ничего не сделали — пробормотал Костя.
— Ещё минутку, ладно. Но тот Андрей, который нормальный, вы ему говорили ведь о том, что он вам предлагал. Как он на это реагирует?
— Говорили, он говорит: не было ничего такого — уверенно ответил Костя, Максим кивнул головой в знак подтверждения.
— Ясно, вот это мне и было нужно. Выходит, что убийца может принимать облик Андрея. Так что мотайте себе на ус, как только он в таком виде, то сразу, под любым предлогом, подальше от него, потому что это не ваш друг, а убийца, хозяин собаки Баскервилей. Запомните мои слова. Я только вам напрямую это сказать могу. А знаете почему, потому что ваши родители, мои коллеги милиционеры этому не поверят. Вот какое дело мне приходится вести. Вот поэтому я и должен знать, что вы мне главные помощники. Есть я и есть вы втроём, в этом деле больше никого нет — несколько тише произнес следователь — И вот ещё что, настоящий друг никогда не будет требовать от своих же лучших друзей что-либо выполнить и тому подобное. Настоящий друг, он на то и друг, чтобы помочь, чтобы поделиться, и при этом ничего не потребовать взамен. Вы понимаете, о чем я говорю. Вы же отлично меня сейчас понимаете. А тот, который не друг вовсе, тот как раз и потребует оплаты долга. Я не просто так вас спросил.
— Мы понимаем это — ответил Костя.
А ведь действительно, чего здесь не понять. Всё просто и доступно было в словах этого милиционера.
Поэтому, после слов Петра Васильевича мальчишкам стало лучше. Причем с каждой истекшем секундой это чувство усиливалось. Никакие они не предатели, а они те люди, которым доверено участвовать в очень опасном деле, которое недоступно не только всем взрослым вокруг, но и даже другим сотрудникам милиции.
— Ну, если понимаете, то на сегодня у меня больше вопросов нет. Давайте по домам, не расстраивайте по пустякам своих родителей.
— До свидания — по очередно сказали Максим и Костя, но домой пошли не сразу, сначала подошли к своим друзьям.
Петр Васильевич же оставался на лавочке. Ему необходимо было принять решение здесь и сейчас. То чувство, которое приходило к нему ранее, то странное ощущение присутствия преступника в самой непосредственной близости, сейчас это не просто стало сильнее, это в данный момент поглощало целиком, давило с такой несоизмеримой силой, что ошибиться было нельзя: всё изменилось, всё это переступило неведомую черту, и сейчас цель преступника одна — это покончить с ним Петром Васильевичем Зиминым, потому что следователь перешагнул ту самую черту, следователь стал слишком много знать, и этого неведомый мистер Хайд допустить уже не может. Нет смысла отступать и ему Петру Васильевичу, да и невозможно себе даже представить, что он позволит себе струсить, не принять этого странного, смертельного вызова.