– Я надеялась только на письменную поддержку, но вы нашли время прийти и дать показания лично.
– Сколько она вам заплатила? – спросил стоявший у нее за спиной Генрих.
Элеоноре хотелось провалиться сквозь пол: Роберт Гроссетест – один из самых уважаемых в мире ученых.
– А что, Генрих, – ответила она, – я даю мои собственные деньги на Божье дело не только Линкольнскому собору, но и приходам по всему королевству. Хочешь посмотреть мои расходные книги? Я пошлю тебе немедленно с моим клерком – надеюсь, ты знаком с Робертом дель Го?
Хорошо, что злобным взглядом нельзя убить.
– Высокомерие, – повторил Генрих. – Никогда не думал, Элеонора, что ты пойдешь против меня.
Оскорбление на грани того, что она может вынести. Пойти против Генриха? Она скорее вырежет себе сердце. Он сам нарывается, доводит ее своими алчными Лузиньянами, которые, если б не она, захапали бы себе все.
Она, похоже, испробовала все, чтобы вернуть мужа. Делала ему подарки: совсем недавно купила роскошную мантию из пурпурно-коричневого бархата с драгоценной пряжкой в виде львиной головы, но ни разу не видела, чтобы он ее надел. Долгие часы просматривала официальные документы, чтобы дать ему совет получше, а также читала его любимые романы – в том числе ужасный «
Его сегодняшней вспышки раздражения она ожидала. Так почему же такая тяжесть в груди, будто к шее привязан огромный камень? Надо поехать в Виндзор, домой, к детям – это взбодрит. Для начала верховая прогулка. Погода прекрасная, хотя холодновато, и она представляет, как резво и горделиво гарцует лошадь под новым седлом с изображением любимых белых роз – ее эмблемой – с усеянными вокруг золотыми заклепками.
– Давай покрасуйся, – говорит она коню, вороша мягкую гриву.
Поездка верхом по окрестностям Лондона даст возможность покрасоваться и ей самой в роскошном голубом шелковом платье из Парижа.
В окружении рыцарей и семи фрейлин Элеонора движется рысью по широким, окаймленным деревьями улицам близ дворца, где в последние годы лондонские купцы выстроили себе изысканные особняки – к неудовольствию графа Глостера:
– Скоро они будут ходить в шелках и называть друг друга «сэр», так что не отличишь от благородных людей, – жаловался он, надувая губы.
Вышедший из одного такого дома человек кланяется ей. Его камзол, замечает она, не только шелковый, но еще и пурпурный – одежду такого цвета носят только члены королевской семьи. Видел бы Глостер!
Рыцарь сэр Томас оборачивается к ней:
– Мы подъезжаем к Черингу, моя госпожа. – Район борделей. – Это не место для королевы.
Объезд займет целый час, а после вспышки Генриха ей так хочется обнять и расцеловать детей, не терпится посадить их на колени и услышать, как они говорят «я люблю тебя».
– Меня окружают рыцари, и мне не страшны проститутки и воришки, – говорит она и пришпоривает коня, направляясь в центр Черинг-Роуд. Может быть, высмотрит там кого-нибудь из баронов, а лучше всего – Уильяма де Валенса под ручку со шлюшкой. Скандал!
Рыцари плотно окружили ее, а просторные и светлые дома сменились тесными и темными, где верхние этажи так нависают над проезжей частью, что почти заслоняют небо. Позади них вдоль убогих, грязных переулков гниют ветхие лачуги рядом с кучами объедков, мусора и зловонных экскрементов. Элеонора жмурится от копоти. В этих лачугах, вероятно, живут убогие люди, судя по шлепающим по навозу детям и скалящимся, грязнющим собакам. Какой-то человек с волосами, как паутина, копавшийся в мусорных кучах в поисках еды, разыскивает брошенную Элеонорой монету. Кавалькада въезжает в район лавок, где улицы бурлят жизнью: дети гоняются за собаками; молодая женщина продает фрукты из корзины; лошади и ослы тянут повозки; мальчишка, зажав в кулаке брошенную Элеонорой серебряную монету, прыгает через лужи, уклоняясь от цепких рук мусорщика. Женщина с распущенными рыжими волосами под желто-полосатым чепцом проститутки выглядит нелепо в шелковой мантии с горностаем, очень похожей на ту, что Элеонора подарила Генриху.
– Стой! – Элеонора соскальзывает с коня и подходит к рыжеволосой женщине. Из-под туфель летит гравий и грязь – ее грязь, поскольку каждый дюйм земли в королевстве принадлежит ей и Генриху, так же как и мантия на этой женщине.
