Они едут через песок, через мост, соединяющий берега широкого ленивого Нила, мимо высоких стен Дамьетты, в пастельный мир остановившегося времени и несбывшихся снов. Широкие, мощенные камнем улицы усеяны одеждой и прочими вещами – вот брошенная сандалия, желтый шелковый шарф, свеча, белый хлопчатый лоскут, собирающий пыль, кувыркаясь, как осенний лист на порывистом ветру. Карамельного цвета дома смотрят пустыми глазами, их тяжелые двери распахнуты. Крытая повозка без колеса лежит, покосившись, где ее бросили; груз почернел, сожженный, несомненно, чтобы не достался французам. На куче мусора петух хлопает крыльями и растерянно кричит. Базар тоже сгорел, лотки и навесы, одежда и продукты стали кучами пепла, превратив все торжище в обуглившуюся дыру среди прекрасного города, который теперь напоминает ослепительную улыбку с гнилым передним зубом. Закопченные остатки книг, тканей, ковров, мяса и овощей обдувает горячий ветер, поднимая тучи пепла.
– Они задумали лишить нас провизии. Зря старались, – говорит Карл.
Людовик обратился к купцам из Генуи и Пизы, чтобы обеспечивали провиантом женщин, пока мужчины сражаются.
Беатриса берет Карла под руку и идет с ним в султанский дворец – огромное красивое белое здание с минаретами, сводчатыми входами и множеством окон. Людовик, Роберт и папский легат разлеглись на красных коврах с синими подушками на полу, выложенном из желтых, синих и белых плиток. На стенах висят роскошные гобелены, отсвечивающие золотом и голубизной. Это единственное не разграбленное дочиста здание – возможно, потому, что султан находится в Большом Каире, говорит Карл. Или, может быть, дворцовая стража удержала грабителей, прежде чем разбежаться.
– Как любезно со стороны сарацин покинуть город и оставить его нам, – говорит Роберт. – Должно быть, мы устроили действительно устрашающее зрелище для пугливых турок, раз они поджали хвост и убежали.
– И всего четвертью нашего войска, – замечает Людовик. – Хвала Господу, что увеличил наше число в их глазах.
Беатриса в знак приветствия протягивает руку Роберту. Его поцелуй едва касается воздуха над ней, но Людовик прижимается к руке губами и улыбается ей, пожимая пальцы.
– Добро пожаловать, сестренка. Рады видеть, что вы благополучно добрались.
– Благодарим Господа и святых, – отвечает она в глубоком реверансе. – Могу лишь надеяться, что смогу пригодиться здесь. Как вам известно, я много лет помогала своему отцу управлять Провансом, и в те годы мы часто подвергались нападениям.
– Она блестящий стратег, – говорит Карл, когда они садятся напротив короля.
– Наша стратегия проста: устрашать и покорять, – подает голос Роберт.
– Да, представьте, какой страх мы внушим, когда прибудут остальные наши корабли. Тысяча кораблей! И не забывайте о войске Альфонса. – Людовик потирает руки. – По пути к Земле обетованной мы должны пронестись по этой стране, как саранча.
– Мы ведь не будем ждать подкреплений, когда наши люди рвутся в бой? – говорит Карл.
– Солдаты, которые атаковали вас на берегу, сейчас на пути в Большой Каир. Почему бы не догнать их и не перебить? Это вселит страх в сердце султана, – добавляет Беатриса.
Людовик снисходительно улыбается:
– Мы ценим твою сообразительность, но хотели бы выслушать нашего рыцаря Жуанвиля. Это он эскортировал вас с сестрой на берег?
– Я здесь, Ваша Милость. – Жуанвиль входит, ведя под руку Маргариту. – Я привел вашу несравненную королеву. – Он смотрит на Маргариту, и та краснеет – Беатриса догадывается почему.
– Подойди и дай нам совет.
Людовик снова усаживается на подушки. Маргарита обходит его, чтобы сесть рядом. Жуанвиль, следуя за ней, пододвигает ей подушку с проворством и вниманием слуги.
– Каково твое мнение, Жуанвиль? – спрашивает король. – Роберт предлагает подождать прибытия остального войска, прежде чем двигаться к Большому Каиру. Карл советует атаковать сейчас.
– Каир? Я думала, мы идем в Иерусалим, – вмешивается Маргарита.
Людовик морщит лоб:
– Женщине может быть трудно понять военную стратегию.
– Разве в прошлый поход египетский султан не предложил отдать Иерусалим в обмен на Дамьетту? – продолжает она.
– Мой предшественник Пелагий отказался, а потом утратил и то, и другое, – замечает папский посланник.
– Значит, Дамьетта очень важна для египтян – по-моему, имеет ключевое значение как порт для торговли с итальянцами. Пожалуй, мы можем предложить подобную сделку.
– Идея королевы великолепна. – Темные глаза Жуанвиля смотрят на нее, излучая тепло.
Смех Роберта звучит, как лай собаки:
– Да, но, к сожалению, она отстала от событий.
– Султан уже сделал такое предложение, – говорит Людовик. – Мы получили его послание сегодня, как раз пока Жуанвиль доставлял вас с корабля.
– Ну, и слава богу, – шепчет Маргарита.
Жуанвиль улыбается:
– Это хорошая новость, особенно в свете наших потерь. С таким количеством солдат будет непросто разбить турецкое войско в Каире.
