– Мы должны подчиниться, Беатриса. – Мама подходит, чтобы сесть рядом. Ее лицо мрачно, горе застилает глаза. – Папа объявил, что ты должна выйти замуж.
– Нет!
Беатриса вскакивает и подходит к окну, видит рыцарей и Альфонсо Арагонского, который, словно неуклюжий жонглер, пытается развести под крепостной стеной огонь, но никто не смеется.
– Внизу никого, кто был бы меня достоин.
Мама издает сухой смешок:
– Похоже, папа Иннокентий согласен с этим.
Беатриса оборачивается к матери:
– Он выбрал кого-то еще? – Мать отводит глаза. – Не императорского же сына!
– Боже, нет. Его милость хочет разгромить императора, а не усилить.
– Тогда кого же? Говори!
Она выхватывает у мамы письмо. «
– Этот напыщенный петух? Кричит громче всех, но умеет ли летать? Только так он сможет меня достать здесь.
Одеяло падает на пол, и она снова выглядывает в окно. Теперь она смотрит на север. В сторону Парижа.
– Это наихудший вариант для тебя. И для Прованса.
Мама пододвигает ей кресло, и Беатриса садится. Мать берет ее за руку:
– Бедная моя, дорогая, прости меня! Карл – сынок своей матери, испорченный эгоист. На свадьбе твоей сестры я слышала его похвальбу, что когда-нибудь он станет королем Франции.
– Это измена! – Беатриса не может сдержать ухмылки. Очередь Карла на трон так далека, что для его притязаний нужно, чтобы умерло с полдюжины лиц мужского пола. – Какие амбиции!
Заметив срывающийся голос дочери, мама похлопывает ее по руке.
– Высокомерие может раздражать издалека, но, как акула, проявляет все свое безобразие, когда оказывается рядом. Карл будет использовать тебя и наши земли для удовлетворения своих прихотей.
Беатриса отодвигается от матери и снова подходит к окну. Не с северных ли холмов поднимается та пыль?
– Он ничего не знает о Провансе, – продолжает мама.
«Я могла бы его научить», – думает Беатриса.
– Ему дела нет до семьи, даже до собственной, а уж подавно – до твоей.
«Я могла бы повлиять на него».
– Он хочет только сравниться со своим братом.
О, как ей знакомо это чувство!
– Он жаждет власти.
Похоже, у нее и Карла Анжуйского много общего.
Стук, громкий и звонкий, заставляет их вздрогнуть. Мамина служанка вводит в комнату Ромео, который в последние дни редко улыбается. Императорские войска, все сметая на пути, прошли через Марсель, говорит он. Они забрали в городе всю провизию и сотню лошадей.
– У них приказ перебить всех защитников и, если понадобится, всех слуг в нашем замке, чтобы добраться до Беатрисы.
Беатриса раздражена. С каких это пор ею распоряжается Ромео? Но ее мать кричит и рвет на себе волосы:
– Где же войска папы? Боже, зачем я обратилась к нему за помощью? Чья это была идея?
Ромео смотрит на Беатрису, которую так и подмывает показать ему язык. Вроде он ничего не предлагал, но она лжет:
– Это был план Ромео.
Он улыбается, но глаза его горят злобой. Ей хочется рассмеяться или еще раз выглянуть в окно. День, когда она выйдет замуж за Карла, будет последним днем Ромео в замке.
– Мама! – Беатриса хватается за каменный подоконник крошечного окошка. – Иди скорее. Посмотри!
Вдали видны клубы пыли. Темные фигуры поднимаются на холмы, а потом, как река, устремляются вниз.
– Императорское войско, – говорит мать. – Боже, спаси нас!
– Нет! – кричит Беатриса. – Видишь их флаг?
Лилии на голубом поле – флаг Франции.
– Как раз вовремя, – облегченно вздыхает мать. – Слава Господу!
– Не Господу, а папе, – говорит Ромео, стремясь закрепить за собой идею, которая теперь нравится госпоже. Беатриса смеется и отводит от него злобный взгляд.
Ей хочется прыгать и хлопать в ладоши, но лучше сдержаться, потому что об этом может прознать Карл. И она просто все шире и шире улыбается по мере того, как войско подходит ближе, а арагонцы внизу кричат и мечутся, как муравьи у раздавленного муравейника.
Позже, после того, как он всадил топор в их массивную дверь и оставил ее обломки на полу, после того, как перекинул визжащую Беатрису через плечо, а солдаты мечами проложили ему дорогу; после того, как галопом ускакал прочь и его икающий смех казался ей музыкой; после того, как он втащил ее в свой шатер, несмотря на притворное сопротивление, и ошеломил своей страстью; когда она лежала рядом с ним, теребя пальцами волосы на его груди, он рассказал ей, как перехитрил остальных претендентов, а также и стражей замка, не пролив ни капли крови.
– Я бы пошел на убийство ради тебя, дорогая, но папа запретил. А папу нынче не следует сердить. У него доступ к уху Бога и яичкам императора, и у него ключ от нашего будущего.
Но как он это проделал? Беатриса чмокает его в грудь и снова привлекает к себе. Как он пробился через охрану? Карл раздувает свои пышные ноздри:
