– Слабость порождает неудачу, – сказал он, когда Беатриса возмутилась его жестокостью. – Ты ведь хочешь стать императрицей, правда?
Лодка подплывает к берегу, где дюжина рыцарей наготове, чтобы принять их. Жуанвиль берет Маргариту на руки и медленно – очень медленно – несет, следя, чтобы ее юбки не намокли в доходящей ему до пояса воде.
Беатриса спрыгивает на берег. Утремер, говорил Карл, будет частью их империи. Ей не терпится помочь ему. «Твой брат король хорошо ко мне относится, – сказала она ему в ночь перед его высадкой на берег. – Позволь мне повлиять на него в твою пользу». Годы рядом с отцом не прошли даром: Беатриса знает мужчин и как подольститься к ним. Когда она говорит, взгляд Людовика, при всей его набожной суровости, опускается к ее груди. Скоро он начнет прислушиваться к ней, и она отвратит его от близоруких советов Роберта д’Артуа в пользу дальновидных рекомендаций Карла (которому и до́лжно быть королем Франции, это ему сказала его собственная мать). Вместе они сделают этот поход самым удачным, он превзойдет все самые сумасбродные ожидания папы, который, не исключено, в награду пожалует Карлу земли и замки – возможно, сам Иерусалим, святой город! Или Гасконь, где Англия, похоже, не в состоянии справиться с недовольством народа.
– Кошка любит рыбу, но не любит мочить лапки, – дразнит она рыцарей, застывших на берегу. – Кто первым доберется до меня? Кто станет рыцарем моего сердца?
Они бросаются в воду, устремив глаза на свой приз – Беатрису, прекрасную графиню, жену королевского брата, одну из знаменитых савойских сестер.
Но в этот день никому из простых рыцарей не суждено похвастать, что он держал в своих руках Беатрису Прованскую, потому что к берегу галопом скачет Карл и в туче брызг опережает их всех. Он соскакивает в воду и хватает жену в охапку, вызвав ее смех.
– Что тебя так задержало? – дразнит она мужа. – Мне чуть было не пришлось уйти с другим мужчиной.
– Для тебя не существует другого мужчины.
Они едут через песок, через мост, соединяющий берега широкого ленивого Нила, мимо высоких стен Дамьетты, в пастельный мир остановившегося времени и несбывшихся снов. Широкие, мощенные камнем улицы усеяны одеждой и прочими вещами – вот брошенная сандалия, желтый шелковый шарф, свеча, белый хлопчатый лоскут, собирающий пыль, кувыркаясь, как осенний лист на порывистом ветру. Карамельного цвета дома смотрят пустыми глазами, их тяжелые двери распахнуты. Крытая повозка без колеса лежит, покосившись, где ее бросили; груз почернел, сожженный, несомненно, чтобы не достался французам. На куче мусора петух хлопает крыльями и растерянно кричит. Базар тоже сгорел, лотки и навесы, одежда и продукты стали кучами пепла, превратив все торжище в обуглившуюся дыру среди прекрасного города, который теперь напоминает ослепительную улыбку с гнилым передним зубом. Закопченные остатки книг, тканей, ковров, мяса и овощей обдувает горячий ветер, поднимая тучи пепла.
– Они задумали лишить нас провизии. Зря старались, – говорит Карл.
Людовик обратился к купцам из Генуи и Пизы, чтобы обеспечивали провиантом женщин, пока мужчины сражаются.
Беатриса берет Карла под руку и идет с ним в султанский дворец – огромное красивое белое здание с минаретами, сводчатыми входами и множеством окон. Людовик, Роберт и папский легат разлеглись на красных коврах с синими подушками на полу, выложенном из желтых, синих и белых плиток. На стенах висят роскошные гобелены, отсвечивающие золотом и голубизной. Это единственное не разграбленное дочиста здание – возможно, потому, что султан находится в Большом Каире, говорит Карл. Или, может быть, дворцовая стража удержала грабителей, прежде чем разбежаться.
– Как любезно со стороны сарацин покинуть город и оставить его нам, – говорит Роберт. – Должно быть, мы устроили действительно устрашающее зрелище для пугливых турок, раз они поджали хвост и убежали.
– И всего четвертью нашего войска, – замечает Людовик. – Хвала Господу, что увеличил наше число в их глазах.
Беатриса в знак приветствия протягивает руку Роберту. Его поцелуй едва касается воздуха над ней, но Людовик прижимается к руке губами и улыбается ей, пожимая пальцы.
– Добро пожаловать, сестренка. Рады видеть, что вы благополучно добрались.
– Благодарим Господа и святых, – отвечает она в глубоком реверансе. – Могу лишь надеяться, что смогу пригодиться здесь. Как вам известно, я много лет помогала своему отцу управлять Провансом, и в те годы мы часто подвергались нападениям.
– Она блестящий стратег, – говорит Карл, когда они садятся напротив короля.
– Наша стратегия проста: устрашать и покорять, – подает голос Роберт.
– Да, представьте, какой страх мы внушим, когда прибудут остальные наши корабли. Тысяча кораблей! И не забывайте о войске Альфонса. – Людовик потирает руки. – По пути к Земле обетованной мы должны пронестись по этой стране, как саранча.
– Мы ведь не будем ждать подкреплений, когда наши люди рвутся в бой? – говорит Карл.
