– Солдаты, которые атаковали вас на берегу, сейчас на пути в Большой Каир. Почему бы не догнать их и не перебить? Это вселит страх в сердце султана, – добавляет Беатриса.
Людовик снисходительно улыбается:
– Мы ценим твою сообразительность, но хотели бы выслушать нашего рыцаря Жуанвиля. Это он эскортировал вас с сестрой на берег?
– Я здесь, Ваша Милость. – Жуанвиль входит, ведя под руку Маргариту. – Я привел вашу несравненную королеву. – Он смотрит на Маргариту, и та краснеет – Беатриса догадывается почему.
– Подойди и дай нам совет.
Людовик снова усаживается на подушки. Маргарита обходит его, чтобы сесть рядом. Жуанвиль, следуя за ней, пододвигает ей подушку с проворством и вниманием слуги.
– Каково твое мнение, Жуанвиль? – спрашивает король. – Роберт предлагает подождать прибытия остального войска, прежде чем двигаться к Большому Каиру. Карл советует атаковать сейчас.
– Каир? Я думала, мы идем в Иерусалим, – вмешивается Маргарита.
Людовик морщит лоб:
– Женщине может быть трудно понять военную стратегию.
– Разве в прошлый поход египетский султан не предложил отдать Иерусалим в обмен на Дамьетту? – продолжает она.
– Мой предшественник Пелагий отказался, а потом утратил и то, и другое, – замечает папский посланник.
– Значит, Дамьетта очень важна для египтян – по-моему, имеет ключевое значение как порт для торговли с итальянцами. Пожалуй, мы можем предложить подобную сделку.
– Идея королевы великолепна. – Темные глаза Жуанвиля смотрят на нее, излучая тепло.
Смех Роберта звучит, как лай собаки:
– Да, но, к сожалению, она отстала от событий.
– Султан уже сделал такое предложение, – говорит Людовик. – Мы получили его послание сегодня, как раз пока Жуанвиль доставлял вас с корабля.
– Ну, и слава богу, – шепчет Маргарита.
Жуанвиль улыбается:
– Это хорошая новость, особенно в свете наших потерь. С таким количеством солдат будет непросто разбить турецкое войско в Каире.
– Ты дал мне ответ на предложение султана. – Людовик, скрестив руки на груди, удовлетворенно откидывается на подушки. – Мы останемся здесь ждать наши корабли, или пока не прибудет мой брат со вторым войском. Тогда мы обдумаем, какой город брать следующим и как.
– Но позволит ли нам султан остаться здесь? – спрашивает Маргарита.
– Дамьетта в наших руках, – говорит Роберт. – У него нет выбора.
Она хмуро смотрит на Людовика:
– Разве вы не сказали, что меняете ее на Иерусалим?
– Это предложил султан. Король ответил «нет». – В тоне Карла сквозит отвращение.
Беатриса разевает рот:
– Сознательно? – Она уставилась на Людовика, не в состоянии поверить, что он так туп.
– Конечно, мы ответили «нет», – говорит Роберт. – Зачем нам отдавать Дамьетту? Мы оставим ее себе, а Иерусалим возьмем тоже.
– Это может оказаться возможным, если отправиться по Нилу сегодня же, – настаивает Карл. – Мы можем добраться до святого города раньше, чем из Александрии туда прибудут войска султана.
Роберт скрещивает на груди руки.
– Нужно подождать, – говорит Людовик. – Скоро прибудет Альфонс. И должны вернуться потерявшиеся корабли. Тогда мы отвоюем для Церкви Иерусалим – и не на время, а навсегда.
– Не надо ждать слишком долго, – говорит Беатриса. – В прошлый поход войско застряло здесь на шесть месяцев. Я слышала, Нил каждый год разливается, и его невозможно пересечь.
– Простите меня, Ваша Милость, но разве во Франции правят женщины? – вмешивается Роберт. Он поворачивается к ней: – Мы, мужчины, пришли отвоевать Святую землю во имя Господа нашего Иисуса Христа. А женщин мы взяли с собой, чтобы ободряли нас – и удерживали от соблазнов. – Он ухмыляется: – Моя жена так спешила сюда, пока меня не соблазнила какая-нибудь сарацинская красотка.
– Промедление оказывалось роковой ошибкой во всех прошлых походах, – настаивает Беатриса. Она наклоняется вперед, чтобы положить ладонь на руку Людовика. – Карл предлагает новый способ. Почему не попробовать?
– Да, нужно помнить ошибки прошлого, чтобы не повторять их, – поддерживает ее Маргарита.
Людовик смотрит на них с кислой миной:
– Зачем король берет свою королеву в такие походы? Для поддержки, а не для споров с ней.
– Я не спорю, – отвечает Маргарита. – Просто советую.
– Будь у меня нужда в женских советах, я бы взял с собой свою мать. – Людовик отворачивается. – Она, по крайней мере, кое-что понимает в ведении войны.
Маргарита, покраснев, опускает глаза. Беатриса хорошо представляет язвительный ответ, вертящийся у сестры на языке, но та молчит – как и сама Беатриса. Карл говорит, что Роберт д’Артуа всегда был олухом, причем самой худшей разновидности: мнит себя гением. А Людовик еще дурнее, раз слушает советы брата – и не слушает Маргариту, которая всегда сообразительнее всех в любой обстановке.
