Четыре степени жестокости полностью

Он повернулся и посмотрел на меня все тем же пустым взглядом. Джекоб был в перчатках. Одна из них была вся в крови. А на пальце осталось пятно от вареного яйца, которое было в сэндвиче.

— Рудни Семпл? — рассеянно переспросил он.

— Да, в спортзале. Ты ударил его, и вы оба упали.

Джекоб кивнул, но ничего не добавил. Он молча смотрел на свои перчатки, потом заметил остаток яичного желтка, поднял руку, лизнул ее и вытер о штаны.

— Уже приехали, да? — рассеянно поинтересовался он.

— Да, приехали, — ответил я.

— Господи… — сказал Джекоб и вздохнул. На мгновение мне показалось, что он вот-вот снова расплачется. Брат обхватил себя руками и начал медленно раскачиваться.

— Прекрати, Джекоб. Возьми себя в руки. Что сделано, то сделано.

Джекоб покачал головой:

— Я убил его, Хэнк. Когда сделают вскрытие, всем все сразу станет ясно.

— Нет, — заметил я, но Джекоб не послушал меня.

— Конечно, тебе легко сохранять спокойствие. Тебя-то не посадят, — произнес Джекоб, тяжело дыша.

— Ты его не убивал, — неожиданно для самого себя сказал я.

Честно говоря, паника Джекоба начала передаваться мне. Я изо всех сил пытался сохранять самообладание.

Брат удивленно посмотрел на меня.

Я мгновенно понял, что не хочу рассказывать ему правду, и попытался выкрутиться.

— Мы вместе убили его, — вымолвил я и посмотрел в окно, надеясь, что сейчас Джекоб уйдет. Но он не ушел.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

Я попытался улыбнуться:

— Ничего.

— Ты сказал, что я не убивал его.

Я повернулся и посмотрел на брата, пытаясь как можно скорее что-нибудь придумать.

С детства я знал, что не могу положиться на него — он опаздывал, забывал, ленился, в общем, не обращал внимания на многое… Так что будет лучше, если и сейчас правду буду знать только я. Но, с другой стороны, Джекоб же мой брат. Я хотел доверять ему. И я понимал, что, несмотря на долю риска, в этом есть свои преимущества. Я спас его. Значит, он должен знать правду о том, что произошло. Это сделает его моим должником.

— Когда ты уехал, он еще был жив, — сообщил я. — Я понял это, только когда начал усаживать его на снегоход.

— Я не убил его?

Я покачал головой:

— Нет. Я задушил его шарфом.

Брату потребовалось некоторое время, чтобы осознать мои слова. Несколько минут он сидел молча, уставившись в одну точку.

— Зачем? — наконец спросил он.

Этот вопрос удивил меня. Я подумал и попытался вспомнить причину моего поступка.

— Я сделал это ради тебя, Джекоб. Чтобы защитить тебя, — ответил я.

Джекоб закрыл глаза:

— Ты не должен был этого делать. Не надо было убивать.

— Господи, Джекоб. Ты слышал, что я сказал? Я сказал, что сделал это ради тебя. Я сделал это, чтобы спасти тебя.

— Спасти меня? Если бы он был жив, то меня могли бы обвинить всего лишь в избиении. Тогда мы бы просто вернули деньги. И все было бы не так плохо. А теперь на нас — убийство.

— Я всего-навсего закончил то, что начал ты. Так что мы сделали это вместе. Если бы ты не начал, мне бы и в голову не пришло делать то, что я сделал.

Джекоб замолчал. Он снял очки, протер их о куртку и снова надел.

— Нас поймают, — сказал он.

— Нет, Джекоб, не поймают. Все будет хорошо, если ты не будешь привлекать к себе внимание таким поведением.

— Я не хочу все портить.

— Тогда все будет нормально и нас не поймают.

Джекоб пожал плечами, как будто хотел сказать: «Ну, посмотрим».

Мы увидели, как какой-то маленький мальчик катается на велосипеде. Ветер мешал ему, и он с трудом крутил педали. Его лицо было закрыто черной маской, которую обычно надевают лыжники, чтобы защититься от ветра. Эта маска делала мальчугана похожим на террориста, и все это выглядело немного пугающе.

— Мы расскажем Луи? — спросил Джекоб.

— Нет.

— Почему?

Признаться, этот вопрос произвел на меня не самое приятное впечатление. У меня в мыслях промелькнуло слово сообщник, и впервые в жизни я понял, что оно значит. Это было очень сильное слово, оно объединяло, крепко связывало людей вместе. Мы с Джекобом вместе совершили преступление, и теперь наши судьбы были неразрывно связаны. И то, что Джекоб сейчас был напуган больше меня, ничего не значило, это никак не различало и не разделяло нас. Теперь мы были единым целым, и мы обладали одинаковой силой, властью и правом. И теперь я должен был говорить и действовать на равных с Джекобом.

— А зачем ты хочешь рассказать Луи? — поинтересовался я.

— Мне кажется, что он должен знать.

— Это очень опасно. Понимаешь, за то, что мы совершили, мы можем получить пожизненные сроки заключения. Нам надо быть крайне осторожными с информацией, которой мы обладаем.

Джекоб снова закрыл глаза.

— Пообещай, что не расскажешь ему, — попросил я.

Джекоб явно сомневался. Потом, пожав плечами, он сказал:

— Ладно.

— Пообещай.

Джекоб отвернулся к окну. Мне показалось, что он хотел было выйти из машины, но остановился.

— Где ты прячешь деньги? — спросил он.

Я взглянул на брата и соврал:

— В гараже.

— В гараже?

— Да, я подумал, что, если спрячу деньги дома, Сара сможет найти их.

Джекоб кивнул и подождал пару секунд, как будто думал, что еще сказать. Так ничего и не придумав, он открыл дверь.