Конечно, люди удивятся, что старик Педерсон делал на этом мосту и зачем ему понадобилось переезжать его, но эти вопросы точно не наведут на нас никакого подозрения. Это так и останется загадкой, вопросом, на который никто никогда не найдет ответа… конечно, если только самолет не найдут раньше, чем пойдет снег. Тогда по следам можно будет восстановить истинную картину происшедшего.
Я посмотрел на небо. К моему разочарованию, оно становилось все чище и яснее. Солнце пробивалось сквозь ветви деревьев. Воздух был холодный и бодрящий. На небе остались только белые, легкие облачка, которые не предвещали никакого снега.
Чем ближе я подъезжал к краю парка и мосту, тем тяжелее мне было концентрироваться на моем плане. Мне постоянно мешали мысли о чем-то другом. Я начинал все больше обращать внимание на тело Педерсона, которое я прижимал к снегоходу собственной грудью. Его голова лежала прямо у моей щеки. Даже через шляпу я чувствовал запах его волос. Тело его было плотным и твердым, совсем не таким, как я предполагал. Мне даже показалось, будто старик жив.
И как только я подумал об этом, о том, что Педерсон мертв, что я убил его, что я лишил его жизни собственными руками, мое сердце сжалось в комок, мне стало тяжело дышать. Я вдруг понял, что переступил черту, совершил нечто ужасное, отвратительное и жестокое, то, чего никогда от себя не ожидал, то, на что был просто неспособен. Я отнял у человека жизнь.
Эта мысль привела меня в недоумение, сбила с толку, запутала. Я начал вспоминать все, что произошло, думать о том, что еще может произойти, я пытался думать рационально, обвинять себя и тут же отрицать вину. И только благодаря всей силе воли, которую мне удалось собрать в кулак, я сумел сохранить самообладание. С невероятным усилием я заставил себя успокоиться и сконцентрироваться только на мысли о том, что будет происходить в ближайшие пятнадцать минут.
Я ехал к восточному краю парка, придерживая руками тело Педерсона, объезжая деревья и кусты. Одна половина моего сознания думала о мосте, Джекобе и шерифе, а вторая пыталась бороться со странным, ужасным и жутким чувством — мыслью о том, что теперь я в ловушке, что теперь всю жизнь мне придется расплачиваться за то, что я совершил… пытаясь спасти Джекоба, я погубил нас обоих.
Самый южный угол парка приходился как раз на начало моста.
Прежде чем выехать на открытое пространство, я остановился, чтобы осмотреться и убедиться, что поблизости никого нет. Здесь речка была шириной примерно пятнадцать ярдов. Ее покрывал довольно толстый слой льда, который, в свою очередь, был покрыт тонким слоем снега. Джекоб еще не приехал.
Я выехал на дорогу, осмотрелся: посмотрел сначала на восток, потом на запад. Машин не было. Где-то вдалеке в деревьях я рассмотрел небольшой дом. Потом оказалось, что он был намного ближе, чем я тогда подумал. Я довольно отчетливо разглядел окна и собаку Педерсона — колли, которая сидела на верхней ступеньке крыльца. И если бы там кто-нибудь стоял, то меня бы точно заметили.
Осмотревшись, я осторожно въехал на мост, остановился и слез со снегохода. Отсюда, с середины моста, до льда было примерно футов десять. Перил было почти не видно, их замело снегом.
Я положил руку Педерсона на руль, поставил его ноги на подножки и поустойчивее усадил его. Ружье я повесил ему на плечо, шляпу поглубже натянул на голову, замотал шарфом шею и половину лица.
Когда все было готово, я прибавил газа и еще раз огляделся вокруг. На дороге не было никакого движения, все было тихо. Колли по-прежнему сидела на крыльце дома Педерсона. Конечно, нельзя было точно сказать, смотрел ли кто из окон дома, но, как мне показалось, там никого не было. В окнах только отражалось голубое небо и ветки деревьев, окружавших дом. Я направил лыжи снегохода к обрыву и слегка подтолкнул его. Снегоход замер, балансируя на перилах.
Я закрыл глаза и попытался вспомнить, не забыл ли чего. Мне показалось, что я все учел и просчитал.
Вдруг вдалеке гавкнула колли.
Тогда я открыл глаза, спрыгнул с сугроба на дорогу и плечом толкнул снегоход. Столкнуть его оказалось очень легко. Одно маленькое движение… и снегохода на мосту уже нет. Когда он упал на лед, послышался громкий треск и грохот… потом я услышал, как заглох мотор.
Я забрался на сугроб, чтобы посмотреть, что там внизу.
Снегоход упал прямо на Педерсона и придавил его. Лед вокруг покрылся трещинами, но не раскололся. Сквозь трещины просачивалась вода.
Шляпа снова слетела с головы Педерсона. Его голова и седые волосы почти уже полностью скрылись под ледяной водой. Лицо старика было плотно замотано шарфом. Одну его руку прижал снегоход, а вторая безвольно откинулась в сторону. Все это создавало впечатление, как будто старик умер, пытаясь высвободиться.
Джекоб приехал через пару минут. Он остановил машину, и я забрался в салон. Когда мы отъехали от моста, я обернулся и увидел тело старика… ярко-рыжее пятно на белом льду.
