— Я не понимаю, о чем вы, — сказал я и заметил, что в моем голосе появилась хрипота и какая-то резкость. Фремонт, кажется, не обратил на это внимания.
— Его настоящее имя Вернон Боровски. На борту самолета, шум двигателя которого вы слышали в декабре, был его брат. Он разбился в парке.
— Он искал брата?
Фремон покачал головой.
— Нет, он искал это, — сказал он, подняв пакет с пола.
— Мусорный мешок? — спросил я.
— Точно, — ответил Фремонт, улыбаясь. — Мешок, полный очень дорогого мусора.
Фремонт открыл мешок, и я увидел деньги.
Я посмотрел на деньги, мысленно досчитал до десяти и поинтересовался:
— Они настоящие?
— Настоящие, — ответил Фремонт, достал одну пачку и показал ее мне. — Это выкуп. В прошлом ноябре братья Боровски похитили дочь Макмартина.
— Дочь Макмартина?
— Его наследницу, которую они застрелили и бросили в озеро.
— Можно мне потрогать их? Я в перчатках, — спросил я, глядя на деньги.
Оба агента засмеялись, и Фремонт ответил:
— Конечно, можно.
Я вытянул руку и опустил ее в пакет. Ренкинс наблюдал за мной через зеркало заднего вида. На его лице блуждала дружеская улыбка.
— Тяжелые, да? — спросил он.
— Да, как маленькие книжечки, — ответил я.
Мы уже подъезжали к Ашенвиллу, уже различались дома на горизонте. С такого расстояния город почему-то показался мне каким-то мистическим и нереальным.
Я отдал пачку денег, которую достал из пакета, Фремонту, и он положил ее на место.
За время моего отсутствия ажиотаж у здания полицейского участка поутих. Съемочные группы уехали, зеваки разошлись. Теперь город выглядел так же, как в любой другой воскресный день. Все вокруг было погружено в сон и спокойствие. Единственное, что напоминало о недавней трагедии, — приспущенный флаг.
Ренкинс остановил машину напротив участка. Мы вышли на улицу, и Фремонт сказал:
— Простите, что впутали вас в это дело. Вы нам очень помогли.
Мы стояли у входа в участок.
— Честно говоря, я до сих пор не очень хорошо понимаю, что произошло.
Ренкинс улыбнулся:
— Произошло то, что в Детройте двое братьев похитили девушку. При этом они застрелили семерых человек, в том числе и похищенную. Потом они сбежали с выкупом в 4,8 миллиона долларов. Один из братьев разбился на самолете. А второй пытался найти его и с этой целью притворился агентом ФБР. Как только он увидел самолет, он сразу же убил офицера Дженкинса.
Ренкинс улыбнулся еще шире и добавил:
— А потом его застрелили солдаты.
— В мешке что, 4,8 миллиона долларов? — спросил я, изображая удивление.
— Нет, — ответил Ренкинс. — Пятьсот тысяч.
— А где остальные?
Агент Ренкинс пожал плечами, посмотрел на Фремонта и сказал:
— Пока точно не знаем.
Я огляделся. Неподалеку на тротуаре две птицы боролись за какую-то добычу. Они громко каркали друг на друга и по очереди пытались поднять что-то, но это оказалось слишком тяжелым для них.
— Значит, сейчас 4,3 миллиона долларов находятся неизвестно где.
— Они еще появятся, — заметил Фремонт.
Я внимательно посмотрел на агента. Ренкинс разглядывал птиц. Его лицо не выражало никаких эмоций.
— В смысле? — спросил я.
— Перед тем как Макмартин должен был выплатить выкуп, деньги были у нас часа два. Мы не могли пометить их, потому что боялись, что похитители заметят это и убьют девочку. Поэтому мы придумали другой выход. За два часа двадцать агентов переписали с большинства купюр серийные номера. Мы переписали около пятисот номеров. Так что каждая десятая купюра, можно сказать, играет на нас.
Я ничего не ответил. Я просто молча смотрел на агента… я не мог, не хотел верить в то, что он говорил.
— Так что рано или поздно деньги где-нибудь всплывут. Да и, я думаю, вряд ли где-то можно расплатиться стодолларовой купюрой, не привлекая к себе внимания.
— Деньги помечены, — медленно произнес я.
Я опустил голову, пытаясь скрыть эмоции и сохранить спокойствие. Я смотрел на свои ботинки и старался сосредоточиться только на них, запоминая их форму и цвет. Я изо всех сил старался не думать о том, что только что услышал, потому что я прекрасно понимал, что, как только я попытаюсь осознать новость, я не сумею справиться с эмоциями и мгновенно выдам себя.
— Да, можно сказать и так, — подтвердил агент.
«Желто-коричневый, — подумал я, — янтарный».
Но, несмотря на то, что я делал все, чтобы не думать о деньгах, мысли о них были как вода, которая затекала в каждую щелку моего сознания… Деньги были меченые.
Фремонт протянул мне руку. Я обменялся рукопожатиями с обоими агентами. Потом Ренкинс добавил:
— Информация о том, что мы знаем номера купюр, конечно, секретна. Это наш единственный шанс найти деньги.
Фремонт кивнул:
— Так что, если вам придется общаться с прессой…
— Да, — перебил я, — я все понял.
— Если вы нам понадобитесь, вы приедете? — поинтересовался Ренкинс.
— Конечно, — ответил я и показал на магазин, — я работаю здесь рядом.
Агенты посмотрели на магазин, и Ренкинс сказал:
— Скорее всего, мы больше вас не побеспокоим. С Бакстером и так все ясно.
— Да, — тихо произнес я.
«Сепия, — подумал я, — терракот».
— Еще раз прошу прощения, что впутали вас в это дело. Мы, как правило, стараемся справляться сами.
