Сара присела. Шкура немного соскользнула с нее и оголила грудь.
— В холодильнике есть холодный цыпленок, — сказала она.
Я молча шагнул в комнату, закрыл за собой дверь и повернулся к Саре спиной. Я не знал, как рассказать ей все. Я чувствовал, что это будет очень жестоко по отношению к Саре.
— Где Аманда? — спросил я, потому что больше в голову ничего не приходило.
Сара убрала волосы с лица:
— Наверху. Спит.
Потом она немного помолчала и спросила:
— А что?
Я пожал плечами.
Сара села поудобнее и внимательно посмотрела на меня.
— Хэнк? — поинтересовалась она. — Что случилось?
Я осторожно, стараясь не наступать на деньги, подошел к роялю и сел на стул. Я наклонился, чтобы поставить на пол ботинки, но потом передумал и положил их на колени, на мешок с деньгами. От ботинок пахло вином.
— Ты пил? — спросила Сара.
Чтобы видеть меня, ей пришлось повернуться и сесть прямо.
Я покачал головой.
— Деньги меченые, — сказал я.
Сара снова внимательно посмотрела на меня:
— Хэнк, ты пьян. Я же чувствую запах.
Сказав это, она натянула шкуру себе на плечи. В свете камина жена казалась неестественно бледной, как будто лицо Сары было из фарфора.
— Они меченые, — повторил я.
— Где ты был? В баре?
— Если мы начнем их тратить, нас поймают.
— Хэнк, от тебя воняет, как от Джекоба, — произнесла Сара, повышая голос. Она злилась. Я испортил ее праздник.
— Сара, я не пил. Я абсолютно трезв.
— Но я же чувствую запах.
— Пахнет от ботинок и джинсов, — сказал я и протянул ей ботинки, чтобы она могла убедиться в том, что я говорю правду. — Они в вине.
Сара сначала посмотрела на ботинки, потом на темные пятна на джинсах. Кажется, она не поверила мне.
— Ну и где же ты был, что у тебя все вымокло в вине? — спросила она с иронией в голосе.
— Неподалеку от аэропорта.
— Аэропорт? — переспросила Сара. Она до сих пор не верила мне.
— Деньги меченые. Сара, нас вычислят, как только мы начнем тратить их.
Она смотрела на меня. Постепенно из ее взгляда пропала злость. Я видел, что она задумалась.
— Хэнк, деньги немеченые, — сказала она.
Я ничего не ответил. Я-то знал, что они были мечеными. И теперь Сара, кажется, начала понимать.
— Но как они могут быть помечены? — поинтересовалась она.
Я почему-то вспомнил, что делал после того, как убил женщину, как я все проверял, чтобы не оставить после себя улик. Я почувствовал ужасную усталость… потом у меня появилось ощущение, что я все же забыл что-то важное.
— У тебя уже паранойя, — сказала она. — Если бы они были мечеными, об этом написали бы в газетах.
— Я говорил с агентами ФБР. Они сами рассказали мне.
— Может, они подозревают, что деньги у тебя и хотят лишь напугать.
Я грустно улыбнулся и покачал головой.
— Хэнк, если бы было так, как говоришь ты, об этом упоминалось бы в газетах. Я уверена.
— Нет, — ответил я. — Это их ловушка. Это их план по поимке того, у кого деньги. Они переписали серийные номера купюр, прежде чем отдавать выкуп похитителям. И теперь, как только мы начнем тратить деньги, нас выследят. Номера купюр хранятся в банке.
— Нет, они не могли этого сделать. Там же сорок восемь тысяч купюр. Это невозможно. Они бы вечно переписывали номера.
— Они переписали номера только с пяти тысяч.
— Пять тысяч?
Я кивнул.
— А остальные чистые?
Я кивнул. Сара думала о чем-то.
— Сара, способа проверить, какие из них меченые, а какие чистые — нет. Каждый раз, когда мы будем тратить деньги, мы будем рисковать. А мы не можем себе это позволить.
Огонь в камине разгорелся еще сильнее, в комнате стало светлее.
— Я могу устроиться работать в банк, — сказала Сара. — И украду список номеров.
— Этого списка нет в обычных банках. Он есть только в государственном банке.
— Тогда я устроюсь работать туда. В Детройте есть филиал этого банка, да?
Я вздохнул:
— Сара, остановись. Успокойся. Все кончено. Ты только хуже сделаешь.
Сара хмуро посмотрела на деньги и произнесла:
— Я уже потратила одну купюру. Сегодня вечером. Я говорила тебе.
Я достал купюру из кармана и протянул ее Саре.
Она пару секунд молча смотрела на деньги, потом бросила взгляд на мои ботинки и спросила:
— Ты убил его?
Я кивнул.
— Все кончено, любимая.
— Как?
Я рассказал ей, как позвонил в полицию, рассказал о подозрительном автостопщике, а потом — как кассир напал на меня и как я ударил его мачете. Я даже задрал рубашку и показал Саре синяк. Но прежде, чем мой рассказ дошел до женщины, Сара перебила меня.
— Господи, Хэнк, — сказала она. — Как ты мог такое сделать?
— У меня не было выбора. Мне надо было во что бы то ни стало вернуть деньги.
— Но зачем было убивать его… Можно было вообще ничего не делать… все бы обошлось.
— Сара, он наверняка запомнил тебя. Он запомнил ребенка, твою историю про деньги. Нас бы сразу же поймали.
— Он же не знал, кто…
— Тебя показывали по телевизору, в сюжете о похоронах Джекоба. Кассир описал бы тебя и кто-нибудь точно бы вспомнил. И они бы поняли, как все это связывается вместе.
Сара замолчала. Шкура снова соскочила с ее плеча, но Сара не обратила на это никакого внимания.
