— Ты мог бы прийти с мелкими купюрами и просто попросить его обменять их на эту стодолларовую. Сказал бы, что твоя жена разменяла ее, а это купюра важна для тебя как память.
— Сара, — сказал я, уже начиная терять терпение. — У меня не было времени искать сто долларов мелкими деньгами. Я должен был успеть в магазин до шести, до его закрытия.
— Мог бы съездить в банк.
— Банк был закрыт.
Сара хотела сказать что-то еще, но я не дал ей этого сделать.
— Все уже сделано, Сара. Какой смысл теперь рассуждать о том, что можно было бы сделать.
Сара смотрела на меня, потом шепотом произнесла:
— Ладно.
После этого мы оба молчали пару минут. Мы думали о том, до чего мы дошли и что нам теперь делать.
В камине потрескивали дрова. От огня веяло теплом.
Я слышал, как тикают часы.
Сара взяла в руку одну из пачек и сказала:
— Ну что ж, по крайней мере хорошо, что нас еще не поймали.
Я ничего не ответил.
— Я хочу сказать, что это не конец света, — добавила Сара и попыталась улыбнуться. — Мы просто сейчас вернемся к тому, с чего начали. Мы можем продать квартиру, которую ты подарил, можем продать рояль…
Когда Сара упомянула о квартире, я почувствовал почти физическую боль, как будто мое сердце пронзила стрела. Честно говоря, я уже почти и забыл об этой квартире, вернее, пытался не думать о ней, что у меня вполне хорошо получалось.
— Мы совершили очень плохие поступки, — продолжила Сара, — но все это мы делали только потому, что у нас не было другого выхода.
Я покачал головой, но Сара не обратила на меня никакого внимания.
— Важно то, — говорила она, — что мы на свободе.
Сара пыталась представить всю эту ситуацию с другой, более приглядной стороны, выставить все в розовом цвете, найти хоть какие-то положительные стороны в происходящем. Она всегда так делала, когда случалось что-то страшное. Раньше я всегда восхищался этой ее способностью искать плюсы во всем, но теперь мне казалось это совсем неуместным. Я считал, что к тому, что произошло, нельзя относиться так легко. В конце концов, из-за всего этого погибло девять человек. Шестерых из них я убил собственными руками. Да, это казалось абсолютно невозможным, тем не менее, это была правда. А Сара пыталась спрятать эту правду, забыть, вычеркнуть ее из памяти, объяснить все тем, что мы попадали в ловушку обстоятельств и, соответственно, не несли ответственности за свои действия, потому что у нас якобы даже не было выбора. Она хотела убежать от этой ответственности и от нашего прошлого. А это — невозможно, этого нельзя сделать.
— Мы не можем все это продать, — сказал я.
Сара удивленно посмотрела на меня:
— Почему?
— Рояль я купил на распродаже, его не возьмут обратно, — ответил я, открыл крышку и нажал на клавишу.
Сара пожала плечами:
— Ну, мы можем сами дать объявление в газету.
— Я не купил квартиру, — добавил я и закрыл глаза. Когда я открыл их, то увидел, что Сара удивленно смотрит на меня и ждет объяснений.
— Это были мошенники. И я попался на их крючок. Они украли деньги.
— Я… — начала Сара, — о чем ты говоришь?
— Это был липовый аукцион. Они собрали с людей чеки и исчезли. Этой квартиры и не существует, наверно.
Сара покачала головой, хотела сказать еще что-то, но не смогла. Ей потребовалось некоторое время, чтобы немного прийти в себя.
— Как это произошло? — наконец спросила она.
— Я не знаю.
— Ты обратился в полицию?
— Брось, Сара. О чем ты…
— Значит, ты так просто позволил им забрать наши деньги?
Я кивнул.
— Все наши сбережения?
— Да, — ответил я. — Все.
Сара поднесла руку к лицу и дотронулась до лба.
— Теперь мы навсегда застрянем здесь. У нас никогда не будет возможности переехать.
Я покачал головой:
— У нас есть работа. Мы можем начать копить заново.
Я пытался успокоить ее, хотя понимал, что она абсолютно права. В один день мы из миллионеров превратились в нищих. У нас лежало в банке почти 2 миллиона долларов. А теперь у нас не было ничего… ведь мошенники сняли с нашего счета все деньги…
Теперь мы должны будем каждый день думать о том, как заплатить за дом, машину, телефон, электричество, газ, воду. Придется брать кредиты. Надо будет еще думать о еде и одежде. Теперь каждый день нам придется бороться за существование, постоянно думать о том, как свести концы с концами.
Мы стали бедными. Теперь случилось то, чего я боялся всю жизнь, — мы оказались в таком же положении, как и мои родители.
Мы не сможем жить и в Форте Оттова. Даже если мы накопим достаточно денег, к тому времени нам надо будет думать об образовании Аманды, о новой машине… а там уж и пенсия недалеко. Так что мы навсегда останемся здесь, в этом доме. Теперь всю жизнь эти стены будут напоминать нам о том, что произошло. Мы уже больше никогда не положим мешок с деньгами под кровать… но всегда будем помнить о том, что он когда-то был там… Мы всегда будем помнить о том, как потеряли абсолютно все. Теперь мы никогда не забудем о том, как Джекоб приходил к нам в гости и спал в спальне для гостей… теперь прошлое будет преследовать и мучить нас… всю жизнь.
