Лес, река, топь, болото или безграничная равнина — вот природа, среди которой селились русские славяне, жили, развивались и складывались в нынешнее Русское государство. Это преобладание леса и воды в природе отразилось на религиозных верованиях славян язычников. Темная чаща дремучего леса, тянущегося на сотни верст кругом, подавляла невежественного язычника, казалась ему страшной и таинственной. Величественные седые великаны, разбросавшие в разные стороны могучие дуплистые стволы, представлялись ему царями этой чащи. Язычник обоготворял их, ждал от них и добра и худа, старался умилостивить их жертвами. Столетним дубам или липам приносили древние славяне свои жертвы, их просили о заступничестве перед другими, еще более грозными, неведомыми силами. Таким же непонятным и грозным казался славянину громадный камень валун, неожиданно встреченный им глубоко вросшим в землю среди топей и болот. И славянин приносил, на всякий случай, жертву и камню. «Не нарицайте себе бога в камении… Уже бо не нарекутся богом древеса…» Так проповедует впоследствии Кирилл Туровский не окрепшим еще в вере христианам. Даже в то время, в ХП веке, славяне часто после молитвы в христианском храме молили о благополучии скота бога Волоса или совершали языческие обряды в священных рощах перед столетними дубами. Поклонялись язычники и огню — источнику великого блага или великих бедствий. Еще большее благоговение и поклонение вызывали, конечно, такие грозные явление природы, как гром, молния или дающее всему жизнь солнце. «Уже бо не нарекутся богом стихии, ни солнце, ни огонь», — говорит тот же проповедник. Главный славянский бог, Перун, был богом грома и молнии, он же назывался еще Сварогом, а его сыновья — солнце и огонь — Сварожичами. Обоготворялись, вместе с солнцем, звезды, ветер, вода и воздух. В зависимости от поклонения этим божествам находились праздники древних славян и их обрядовые песни, дошедшие до нас и нашедшие применение к христианским праздникам. Празднование рождественских святок с колядой и гаданием, празднование масленицы, семика, Ивана Купала и других — все это имеет начало еще в древних языческих обрядах. Вообще вся природа, окружающая древнего язычника, была наполнена неведомыми и невидимыми живыми существами. В лесу жили лешие, в воде водяные и русалки, в доме домовые. Понятия об этих таинственных существах смешивались
Мы видели, что в местности нынешнего Подола почти рядом стояли церковь Ильи Пророка и капище бога Волоса. Одни из дружинников Игоря приносили жертву богу Перуну, другие молились перед алтарем христианской церкви. Следовательно, в то время, когда язычество считалось у русских славян господствующей религией, в Киеве было уже немало христиан. Христианские проповедники были посланы из Византии в Киев еще при Аскольде. Княгиня Ольга была христианкой, и, хотя Святослав упорствовал в язычестве, несмотря на уговоры матери, нужно думать, что именно при нем христианство распространялось с особенной силой. Святослав со своей громадной дружиной несколько раз уезжал в христианскую Болгарию и жил там подолгу. Многие из вернувшихся на родину воинов могли завезти туда христианство. Но наибольшее влияние в этом отношении имела, как мы уже сказали, Византия.
Блестящая Византия вообще пленяла воображение славян своей роскошью и богатством. И так как эта роскошь и этот блеск проникали и в религию, то понятно, что она не могла не привлекать своей красотой дикого язычника, не видевшего ничего дома, кроме скудной непривлекательной обстановки жизни и грубого, бессмысленного страха перед деревянным идолом. В младенческом уме варвара не раз возникала мысль о могуществе греческого Бога, дающего грекам все чудеса, для получения которых славянин не жалел жизни.
Уже один вид великолепного Царьграда с Черного моря мог поразить полчища славян, подъезжавших на своих ладьях. Может быть, и Киев был выстроен на холмах из подражания Царьграду, а впоследствии первые христианские князья всеми силами стараются украсить города храмами, напоминающими царьградские. Уже с моря видели подъезжающие к Царьграду золотые царские палаты, подле них стоял золотой пятиглавый дворцовый собор, а дальше опять блестящие палаты и церкви, над которыми, как венец, возвышался величественный храм Софии с громадным куполом. Княгиня Ольга с приближенными была приглашена во дворец императора и видела роскошь, которая кажется сказочной и в наши времена. У нашего историка Забелина мы находим подробные описания великолепия византийских палат и дворцов, взятые им из греческих хроник.
