Значение владыки в Новгороде было очень велико. Он был первый сановник в городе, имел своих бояр и полки ратных людей со своим знаменем и своими воеводами. Полки эти содержались на личные средства владыки и находились в его полном распоряжении. Он был богатейшим землевладельцем. Ему принадлежали многие села и земли вблизи Новгорода и даже целые волости и города в отдаленной области реки Северной Двины — Заволочье. Во всех переговорах и делах Новгорода с князьями, во всех сношениях с Киевской Русью, Швецией, Данией, Ливонским орденом или Литвою владыка принимал деятельное участие. Все договорные грамоты писались по его благословению и утверждались его печатью. Нередко и издержки, во время войны или при отправке посольства для заключения мира, владыка брал на себя. По обязанности пастыря и учителя, он имел также большое влияние на усмирение враждующих партий в городе. Раздача земель и выдача жалованных грамот от веча делались также по благословению владыки. В случае старости или болезни его вече выбирало ему помощников из мирских людей.
Некоторые из владык имели особенное влияние на жизнь новгородцев и пользовались их особенной любовью. Память о них переходила из поколения в поколение, и вокруг их имен создавались всевозможные легенды, известные до сих пор в народе. Некоторые из них причислены к лику святых, и народ верил в чудеса, творимые ими при жизни и их гробницами или мощами после их смерти. Особенной известностью из таких владык пользовался Иоанн, живший в XII столетии. На «владычном дворе» возле Софийского собора один из старых архиерейских домов до сих пор носит название иоанновского корпуса. До сих пор показывают покои, где жил Иоанн, узкую впадину в стене, где он молился, и старый медный рукомойник в углу. Предание рассказывает, что в этот рукомойник забрался однажды бес, плесканьем воды нарушал тишину кельи и мешал молиться святителю. Подойдя к рукомойнику, Иоанн перекрестил его, после чего бес не мог выйти оттуда. Бес взмолился, и святитель согласился выпустить его только под условием, что он свезет его на заутреню в Иерусалим. Врагу рода человеческого оставалось только согласиться. Превратившись в быстроногого коня, он свез святителя к заутрени в Иерусалим и привез обратно, получив тогда прощение. При этом же владыке Новгород был спасен иконою Знамения Пресвятой Богородицы от осаждавших его суздальцев. Другой из известных владык — Евфимий отличался построением множества церквей в городе, но главной его заслугой жизнеописатель считает то, что он громил своим пастырским словом гордость богатых и сильных и обличал их неправду. Преемник Евфимия, Иона, жил в XV веке, при царе Иване III, когда Новгород терял уже свою самостоятельность. Он часто ездил в Москву и отстаивал новгородцев перед царем.
Летопись говорит, что мир и благодать почивали над Новгородом во время пастырства Ионы. Граждане, внимая поучениям его, воздерживались от междоусобий; плодороднее обыкновенного были поля Новгородской земли, изобиловала страна овощами; радость, веселье, тишина, мир и любовь царствовали повсюду. Однажды только постигла при нем Новгород смертоносная болезнь. Тогда он утешал скорбящих людей и так поучал их: «Язва сия постигла нас за то, что мы упитались, как тельцы и, живучи в довольстве, забыли Бога».
Новгородское общество, князья, владыки, богатые граждане, купеческие общины и уличане строили церкви в Новгороде, потому их было там всегда очень много. Во время моровых поветрий, когда жители в отчаянии искали защиты у Бога, они строили общими силами церкви-обыденки, которые в один день и ставили и освящали. Но самой главной церковью, под покровительством которой был Великий Новгород со всей землей, являлся собор Св. Софии. Еще в конце десятого века была выстроена в крепости, или Детинце, как тогда называли, деревянная церковь во имя Софии Премудрости Божией о тринадцати верхах. Вероятно, она разрушилась со временем, а в XI веке была снова выстроена, но уже каменная и в другом месте Детинца. Она строилась пять лет. Для расписки стен ее были выписаны греческие художники. Рассказывают такую легенду об образе Спасителя в куполе: иконописцы писали Спасителя по обычаю с благословляющей рукой. Но на другой день они нашли руку не благословляющей, а сжатой. Они поправили руку и через ночь нашли ее снова сжатой. Так поправляли они три раза, наконец, на четвертое утро услышали голос: «Писари, писари, о писари! Не пишите меня с благословляющей рукой, а со сжатою! Я держу в этой руке Великий Новгород, а когда Моя рука разожмется, тогда будет граду сему скончание». Подобное же предание соединено с медным отбеленным голубем, сидящим на верху креста среднего купола, — когда слетит голубь, тогда будет конец Новгороду.
