Из Киева греческие священники поехали вверх по Днепру, на север. По торговому пути, где шли товары с юга на север, распространялась проповедь христианского учения. Тот же Добрыня, который привез за несколько лет перед тем нового Перуна в Новгород, приехал теперь туда с первым русским митрополитом Михаилом и греческими священниками крестить новгородцев. Сначала дело шло удачно. Они крестили многих людей и построили первую церковь. Но язычество далеко еще не было сокрушено, когда преемник умершего вскоре Михаила прислал в Новгород епископа, Иоакима корсунянина. На этот раз новгородцы встретили Добрыню и епископа далеко не дружелюбно. Они собрались на вече и решили не давать в обиду своих старых богов. Разметав мост на Волхове и завалив реку бревнами, они вышли все вооруженные. Жрец Перуна Соловей и тысяцкий Угоняй бегали по улицам и подстрекали народ к обороне. Вывезли две камнестрельные машины и поставили их на берегу. Епископ Иоаким с священниками были на противоположном берегу Волхова, на торговой стороне. Они ходили по торгам и улицам, учили людей, сколько могли, и в два дня успели окрестить несколько сот. Между тем Угоняй ездил по другой стороне и кричал: «Лучше нам помереть, чем дать богов наших на поругание». Рассвирепевшая толпа с яростными криками разграбила дом Добрыни и убила его жену и родных. Тогда тысяцкий Путята, присланный Владимиром с пятьюстами воинов из города Ростова, принявшего уже христианство, обманом переправился через Волхов, взял в плен Угоняя и еще нескольких важных людей и отправил их к Добрыне. После этого началась злая сеча. Церковь Преображения разрушили, стали грабить и жечь дома христиан. Добрыня, со своей стороны, приказал жечь дома язычников. Наконец, новгородцы смирились, и самые знатные пошли просить мира у Добрыни. Добрыня собрал войско, прекратил грабеж, но тотчас же велел сокрушать идолов — деревянных жечь, а каменных разбивать и бросать в реку. В Волхов полетел и нарядный Перун с холма, на котором выстроен был потом Перынский монастырь. Поплыл, говорит предание, Перун по Волхову и бросил по пути палку на мост, чтобы раздоры никогда не прекращались в народе, оттолкнувшем его. А Добрыня энергично принялся крестить язычников. Посадник Воробей ходил по торгам и сзывал народ к Волхову.
Епископ Иоаким сорок один год управлял паствой в Новгороде. Он возобновил разрушенную церковь Преображения, построил деревянную церковь Иоакима и Анны и такую же во имя Софии Премудрости Божьей. Ему же приписывают основание первой школы в Новгороде.
В конце десятого века утвердилось христианство в Новгороде, но еще и в двенадцатом новгородскому духовенству приходилось бороться с остатками языческих верований и привычек. Народ не проникся еще христианством, да и церковь, управляемая первое время присылаемыми корсунянами, греками или, позднее, киевлянами, была для него совершенно чужая. До второй половины двенадцатого века новгородская церковь была в полной зависимости от киевского митрополита. Он назначал епископов по своему усмотрению, судил и наказывал их. Новгородцам, во всем стремившимся к самостоятельности, церковь стала ближе, когда освободилась от киевской зависимости. Народ стал выбирать тогда духовенство из своей среды и вполне слился с ним. Духовенство принимало участие во всех делах города так же, как и город входил во все интересы церкви.
Владыка архиепископ выбирался всем народом на вече. Если выбор был единогласный, то весь город с князем, весь клир Св. Софии, все священники городские, игумены и чернецы отправлялись за избранным архиепископом и торжественно вручали ему управление церковью новгородской области. Если при выборах происходили разногласия, то клали жребий на святой трапезе и посылали вынуть слепца или ребенка. Выбирали иногда владыку и по указанию князя, но в таком случае его удаляли со смертью или удалением избравшего его князя. Иногда власти юрода, по постановлению веча, просили престарелого или оставлявшего кафедру владыку указать своего преемника — «кого, отче, благословишь на свое место пастуха нам и учителя». Большинство голосов на вече решало участь указанного преемника.
Новгородскому владыке было подчинено все духовенство не только в Новгороде, но и во всех пригородах и отдаленных волостях. В его ведении был надзор за общественной нравственностью как духовных, так и мирских людей во всех новгородских владениях. Все дела новгородцев — семейные, имущественные и даже торговые — подлежали его суду. Владыка, вместе с софийским клиром и старостою церкви Иоанна Предтечи на Опоках, заведовал всеми торговыми мерами и весами и судил за обманы при купле и продаже.
Владыка был также защитником всех нуждающихся в защите, потому в его ведении были все богоугодные заведения и странноприимные дома. Для заведывания всеми этими делами при нем был особый штат из духовных и мирских лиц, известных в летописях под именем софиян.
