Он подбежал к танку, нырнул в открытый люк и вылез со старой бутылью, найденной в подвале дворца Шварцер Форст. Потом наполнил два стакана, которые принес Саакашвили.
– А вам на том берегу дам выпить, – заявил Густлик в ответ на умоляющие взгляды друзей. – Гражданин хорунжий, будьте здоровы, как наш «Рыжий».
– Будем здоровы. – Хорунжий посмотрел сквозь стакан на свет, выпил, смакуя вино, и ответил со знанием дела: – Старое… Старше, чем весь ваш экипаж.
– Я думаю, вам бы, наверное… – начал Густлик, вытирая ладонью губы, – я говорю, вам бы ведь не понравилось, если… ну, понимаете… если бы вам что-нибудь отрезали? – хитро добавил он, заглядывая мастеру в глаза.
Тот молчал, целиком занятый едой. Кроме обычного фронтового гула, может быть более нервного перед наступлением, чем обычно, доносился теперь частый стук топоров – это саперы готовили переправочные средства.
Янек свистнул. Шарик подошел к танку, вернулся с миской и получил свою порцию.
Гулко завыл тяжелый снаряд и разорвался в лесу, в нескольких десятках метров. Все пригнулись, а Томаш пододвинул гармонь к сосне. Крупный осколок упал на середину брезента и разорвал ткань. Черешняк быстро схватил его, но еще быстрее бросил и начал ругаться, дуя на обожженные пальцы:
– Черт! Брезент испортил, теперь протекать будет.
– Саперов – как дятлов, – произнес техник, накладывая себе мяса и каши. – Что ни день – переправа.
– Гражданин хорунжий, – Янек вернулся к делу, о котором ни на минуту не переставал думать, – мы ведь на «Рыжем» с самого начала. И не бросили его, хотя нам давали новый танк, с восьмидесятипятимиллиметровой пушкой.
– Мотор сменили, – вставил Григорий.
– Каждая царапина у него на броне – вот как на теле, – добавил Елень.
Хорунжий отставил котелок и протянул руку к ближайшему из них:
– Автомат!
Взяв поданный ему Густликом автомат, он сунул в ствол кусочек кости и, возвратив оружие, сказал:
– На, стреляй!
– Так ведь разорвет, – возмутился Елень. Он выбросил кость и, вынув из кармана платок, начал старательно чистить дуло оружия.
– А того не понимаете, что пушку вашу тоже разорвет. Знаю, что вас мучает. Я сам еще сопляком на завод пошел. Когда работал, то мне приходилось ящик подставлять, чтобы до станка дотянуться. Если машину любить, если за ней ухаживать и не обижать ее, она отблагодарит. Но с вашим «Рыжим» иначе чем пилой не обойдешься. Ни времени, ни запасных частей. А через несколько дней на плацдарме получите новый ствол…
Из-за деревьев выбежал запыхавшийся Вихура, в шапке, сдвинутой на затылок, в расстегнутом у горла мундире.
– Ребята! – закричал он издалека. – Не дали мне патрули прямо к вам подъехать, пришлось оставить мою развалину метрах в пятистах отсюда. Привет! Хорошо, что к обеду успел! – добавил он, видя расставленные котелки и термос. И только тогда заметил офицера.
– Извините, гражданин хорунжий, не заметил. Капрал Вихура. Разрешите?
– Садитесь, – прервал его мастер и жестом указал место.
– На, бери. – Елень протянул шоферу котелок. – Самая гуща, со дна.
– И он воткнул ложку, показывая, что она стоит.
Вихура ел молча, посматривая по сторонам.
– Ну, за работу! – Оружейник повернулся к Григорию. Оба встали и подошли к танку. Хорунжий свернул самокрутку, прикурил и, взяв ножовку, стал примериваться к стволу.
– Чего это он? – спросил Вихура. – Рехнулся?
– Досталось нам от «пантеры». Теперь пилить нужно, – со злостью пояснил Янек.
– Дело табак. – Вихура кивнул головой и засунул в рот кусок говядины. – Тринадцатое…
– С полным ртом не разговаривают, – начал поучать Елень.
– Тринадцатое, говорю, несчастный день…
– А все-таки не ушли фрицы от нас.
Раздался скрежещущий звук распиливаемого металла. Все вздрогнули, но никто не посмотрел в ту сторону.
– Столько несчастий в один день! Ротмистр ранен, «Рыжего» покалечили. И с Марусей ты не встретился…
– Чепуха. Предрассудки, – возразил Кос.
– Ребята, – сказал Вихура почти шепотом, – я слышал, как генерал в штабе говорил, что вы будете переправляться с первой дивизией.
– По мосту? – спросил Янек.
– Нет, на пароме. Перед дивизионной артиллерией. Я вас прошу, не рвитесь вы уж очень вперед…
– А я тебе советую не выезжать из окопа! – сердито крикнул Янек. Его все больше раздражал скрежет стали. – Зачем ты вообще сюда притащился?
– Не кричи на меня, заикой сделаешь, – отрезал Вихура. – Я приехал, чтобы сказать вам, где Огонек. Хотел подбросить, но если ты так кипятишься… – добавил он вставая.
– Подожди, – попросил Кос и повернулся к Еленю: – Нельзя, конечно, отлучаться от машины, но Маруся была у моря, ждала…
– Успеешь за час туда и назад? – спросил Густлик шофера.
– За полтора.
– Э-э, рискнем! Езжай, командир, мы тут пока за тебя…
Кос вскочил на ноги и потащил Вихуру в лес. Вдогонку за ними бросился Шарик.
– Должен же Янек ее повидать, – пояснил Елень Черешняку. – А то у танка полствола, а у командира полсердца.
– Пан плютоновый… – начал Томаш.
– Чего тебе?
– Хорунжий обещал дать нам за рекой новый ствол.
– Ну, обещал.
– А откуда он возьмет?
– С разбитого танка.
– А если наш разобьют?
– С нашего ствол не снимешь – обрезанный.
