– Вам с ним не по пути. Сопровождайте колонну санитарных машин, а к вечеру возвращайтесь в штаб армии.
– Гражданин генерал, – решилась девушка, поднявшись с места и перегнувшись через борт транспортера, – я должна встретиться с Янеком, хоть на пять, хоть на две минуты. Я должна ему сказать…
Она умолкла, глотая слезы, машинально отбрасывая рукой мягкие, как шелк, волосы, упавшие на лицо.
– Что-нибудь случилось? – резко спросил командующий.
– Да. – Она кивнула головой, внезапно решившись сказать правду. – Я видела его рапорт.
– Но ведь он не тебе адресован. – Генерал приподнял брови и наморщил лоб.
– Я случайно увидела… Когда укладывала бумаги в полевую сумку, конверт открылся, а это было в первой строке рапорта…
Докторша, окончив погрузку последней машины, возвращалась, чтобы доложить о готовности к отправке раненых. Генерал уже издалека показал ей жестом, чтобы колонна трогалась, и вновь обратился к сержанту – командиру бронетранспортера:
– Вы долго еще будете здесь торчать?
Бронированная машина рванулась с места и первой выехала за ограду лагеря. За ней – сбившиеся в небольшое стадо мотоциклы прикрытия и одна за другой санитарные машины.
Постояв еще с минуту на месте, генерал пошел через опустевший плац к воротам, обходя трупы гитлеровцев в стальных касках и пятнистых маскировочных куртках. За ним, отстав на несколько метров, как верный конь, следовал открытый вездеход с водителем и автоматчиком.
Между изогнутыми подпорами строительных лесов протиснулся Шарик и со всех ног бросился навстречу генералу, радостно приветствуя друга, которого не видел несколько дней.
– Ты что здесь делаешь? – удивился командующий, поглаживая лоб собаки. – «Рыжий» в бою, а ты здесь бродишь?
Овчарка коротко залаяла, потом заворчала и виновато заскулила, пытаясь объяснить свое утреннее приключение с шапками, но это ей не особенно удавалось.
– Немного понимаю, но не совсем, – ответил генерал. – Подожди!
Еще не успели выехать с территории лагеря последние санитарные машины, как навстречу им, прокладывая себе дорогу отрывистыми сигналами, в узкие ворота протиснулась короткая колонна мотоциклов и остановилась у ограды.
– Смирно! – подал команду Лажевский и доложил: – Гражданин генерал, мост удержан. Мои потери: в третьем отделении один убитый и двое раненых. Остальные отделения взвода…
– Остальные отделения твоего взвода сопровождают санитарную колонну, – закончил за него генерал. – Где танк?
– Сейчас будет здесь, – ответил, посмотрев назад, подхорунжий и добавил: – Плютоновый Елень один отбил первую атаку, во время второй его поддержало мое отделение, а потом «Рыжий». Вскоре и подразделения подошли. Фрицев за канал мы не пустили, а теперь авиация их так долбит, что они бросились улепетывать. Наши их преследуют. Если бы поручник Козуб пустил в дело тяжелые танки и весь мой взвод…
– Оставшиеся на месте отделения вашего взвода помогли отразить атаку диверсионных групп. Лагерь минирован, и они имели приказ взорвать его. – Генерал показал на трупы в маскировочных куртках. – Козуб был дважды ранен в грудь.
Поблизости заревел мотор, и у лагеря появился танк. Остановленный жестом генерала, замер у ворот. Загремели открываемые люки, в них появились Густлик и Томаш, а рядом с Саакашвили выглянул Франек Вихура.
Кос ловко спрыгнул с башни, подбежал и вытянулся перед генералом, как бы не замечая сидящего у его ног Шарика.
– Благодарю за то, что удержали мост. – Генерал обращался и к экипажу танка, и к мотоциклистам. – Это было острие клина сильной группы, которой поставили задачу прорваться с севера к столице рейха. Вы задержали передовые части группы на несколько минут, но этого было достаточно, чтобы осуществить маневр огнем артиллерии и авиации, а потом перебросить и пехоту.
– Во славу родины! – произнес от имени всех Кос.
– Устали?
– Нет, – щелкнул каблуками Лажевский.
– А почему собаку бросили одну?
– Она устроила себе подстилку из наших шапок, за это и получила наряд вне очереди, – объяснил Янек.
– Так пес у вас совсем пропадет, – прервал его генерал, расстегивая планшет.
– Обиделся и куда-то скрылся. В машину! – приказал Кос овчарке.
– Ты сам ему приказал, чтобы он себе еду искал, – защищая собаку, вмешался Густлик.
Шарик, вместо того чтобы выполнить приказ, коротко залаяв, побежал туда, откуда только что вылез, под строительные леса, поставленные у ворот.
– Если вы не устали, – генерал жестом пригласил Коса и Лажевского подойти поближе, – то я хотел бы, чтобы вы немедленно двинулись в Берлин.
– На парад! – не выдержал Вихура. – Разве я не говорил!..
Под грозным взглядом генерала он умолк, хотел отступить на шаг и затылком врезался в бок «Рыжего».
– До парада еще далеко. Продолжаются тяжелые бои, чтобы замкнуть кольцо окружения. Здесь поляки, там русские, тут немцы, здесь снова советские войска. Совсем как слоеный пирог. В самом городе уже дерутся наши саперы и артиллерия. Нужно доставить приказ лично командиру гаубичной бригады. Автомашина не пройдет, там нужно пробиваться, обходить засады, а если не удастся, то и отбросить того, кто преградит дорогу.
