От разбитого мотоцикла мчался солдат, на плечах которого горела гимнастерка. Маруся бросилась ему наперерез, подставила ногу. Солдат упал на траву, она набросила на него плащ-палатку, погасила пламя. Затем ножом распорола одежду, сорвала ее и, схватив обожженного солдата за руки, потащила прочь. На помощь подскочил хорунжий Зубрык.
– В люльку! – крикнул Лажевский, подъезжая на мотоцикле. – Цепляйтесь!
Мотоцикл тяжело рванулся, мотор взревел от перегрузки, из-под колес полетели песок и щебень.
Все дальше и дальше от пылающих на шоссе машин гремела пушка «Рыжего», все реже мелькали трассирующие очереди его пулеметов и наконец исчезли. Группу никто не преследовал. Она опять оказалась на участке, который если и не являлся нейтральным, то, во всяком случае, на нем почти никого не было.
Мотоцикл Лажевского покачивался и лавировал среди развалин. За ним тащился «Рыжий», волоча орудие. За гаубицей рысцой бежало несколько запыхавшихся артиллеристов.
Одна сторона улицы сгорела, другая была разрушена. Маленькая колонна двигалась в неровном, мигающем свете пожаров.
Каждые пятнадцать секунд ее освещал отблеск залпов гаубичного дивизиона. Бойцы направлялись в сторону залпов, надеясь, что артиллеристы хорошо информированы друг о друге и, может быть, подскажут, как добраться к своим.
Подхорунжий первый заметил над развалинами флаг с красным крестом, свернул к нему и остановил мотоцикл.
– Есть здесь кто-нибудь? Примите раненых.
– Сейчас, – отозвались снизу.
Зажегся огонь, из подвала вышли санитары.
– Откуда вас принесло?
– Осторожно, спина обгорела… нога…
В тусклом, косом свете силуэты раненых, Маруси и фельдшера казались очень маленькими и наконец совсем исчезли под землей.
Лажевский взглянул на танк, который съехал на одну сторону улицы и, повалив остатки какой-то стены, остановился, едва заметный в развалинах.
– Где здесь гаубичная бригада? – спросил он одного санитара, остановив его за плечо.
– А мы и есть из бригады.
– Хорошо. А штаб не знаешь где?
– На другой стороне улицы. Черт возьми! Танк почти на самый вход наехал.
– До рассвета не найти, – говорил Густлик Янеку. – Это все равно что блоху в потемках за ногу схватить.
– Далеко еще до окраины города? – спросил Томаш.
– С версту будет, хозяин, – ответил ему снизу Вихура. – Духота какая! Открой люк.
– Приказа не было.
– Боишься, что немцы под танком сидят? – съехидничал капрал.
Под днищем танка и в самом деле что-то заскреблось и раздались сильные удары.
– Что за черт? – удивился Саакашвили.
– Танкисты! – кричал снаружи Лажевский. – Дайте пять метров вперед!
– Вперед, – приказал Янек механику.
Не дожидаясь, пока танк двинется, он вылез через башню и соскочил на землю.
Он уже готов был спросить Даниеля, кому понадобилось передвигать танк, но в этот момент там, где только что стоял «Рыжий», из узкого, почти вертикального лаза выполз поручник и помог выбраться старшему офицеру.
– Вот не повезло, как раз…
– Какое не повезло! – толкнул его в бок Магнето. – Докладывай. Это тот, кого ты ищешь.
– Не врешь? – спросил Янек.
– Слово. – Лажевский поднес два пальца вверх, как для присяги.
Танкист достал из планшетки пакет и щелкнул каблуками.
– Товарищ полковник, пакет из штаба армии. Докладывает сержант Ян Кос.
Артиллерист взял конверт.
– Вам что, приказали прямо на танке в мой штаб въехать? – недовольно пробурчал он.
Он отошел под арку уцелевших ворот, перерезал ножом нитки, сломал печать и начал читать при свете электрического фонарика, который держал офицер, помогавший ему выбираться из подземной квартиры штаба.
– Через час выступаем, – сказал полковник, обращаясь к поручнику. – Сообщите в полки. Направление на Шарлоттенбург. Будем обеспечивать наступление дивизии имени Костюшко.
Поручник отдал честь и исчез в проеме, а полковник подошел к Косу, стоящему по стойке «смирно».
– Поедете с нами.
– У меня кроме танка четыре пехотинца, пять разведчиков и гаубица с расчетом.
– Гаубицу отправим в батарею, а остальных возьмите как десант.
– Слушаюсь.
– Не думал, что меня кто-нибудь найдет в этой неразберихе, да еще ночью. – Полковник пожал руку сержанту и подхорунжему в повернул в сторону ворот.
– Разрешите, я тоже с вами, – предложил Стасько.
– Ладно!
– Янек! – закричал Густлик. – Бегом ко мне, не удержу!
– Что там? – забеспокоился Янек.
– Глянь на пехоту, что нас в бою прикрывала. – Он показал на обоих Шавелло.
– Уже из госпиталя? – удивился Янек. – А как сержант Огонек?
– Все в порядке, – ответила девушка, высовывая голову из-за плеч Константина и Юзека.
– Маруся, – тихо произнес он, не двигаясь с места. – Ты с нами шла через это проклятое шоссе? Почему не сказала?
– Твое место в танке, мое – в цепи. О чем тут говорить!
– Зачем сюда пришла?
– За колечком, – улыбнулась девушка и положила руки ему на плечи. – И за вознаграждением. Трудно ведь найти «Рыжего» в таком месте.
– В польском мундире? – не переставал удивляться Кос.
– Авансом, – ответила она, продолжая улыбаться, и, прижимаясь к нему, прошептала на ухо: – Я написала, как ты просил. Командующий армией дал согласие и подписал красным карандашом.
