Через неделю, в пятницу, на планерке мы обсудили результаты и наметили, чем займемся дальше. Пока все шло по графику. Карл подготовил пакет документов по новичкам: трудовые контракты, федеральные формы, договора о неразглашении. Региональных представителей-американцев мы вызывали на встречу в офис. С европейскими директорами приходилось общаться через курьерские службы. С самого начала я ввел деловой дресс-код. Поскольку мы использовали Skype, было важно, какое впечатление создастся у людей, с которыми мы будем работать. Выбритый менеджер в светлой рубашке и галстуке говорит о статусе конторы намного больше, чем жующее жвачку чмо в мятой футболке. Вот так мы и стали белыми воротничками. Из окна моего кабинета открывался чудесный вид – небо и кроны деревьев Форест парка. Я подумал, что уже через месяц из сочно-зеленых они начнут набирать охру и вскоре вспыхнут кто ярко-желтым, кто красным или оранжевым, и будут пылать, пока не сгорят дотла. В дверь постучали. На пороге возник Джордж. Есть проблемка, сказал он. Я не могу дозвониться до «ЭсДжи Лимитед». Со вчерашнего дня. Никто не поднимает трубку. Я кивнул ему на стул и потянулся за папкой с копиями договоров. «Эс Джи Лимитед» была той самой компанией-прокладкой, ради которой учредили датский протокол. Вообще договора свыше пяти страниц вызывают у меня зевоту. Свыше двадцати – раздражение. Более сорока – тошноту. При виде контракта с датской прокладкой – 72 страницы и 12 приложений – меня потянуло блевать. Я избавился от него, перенаправив Карлу для изучения почти тотчас, попросив Кристину отснять для меня только пару приложений. Джордж покорно ожидал, пока я найду нужный лист. Я набрал номер, указанный в реквизитах. Выждал. Вызов шел, но безрезультатно. Я позвонил по второму номеру. После четвертого гудка включился факс, и я дал отбой. Само по себе это молчание ни о чем не говорило. Поскольку компания была пустышкой, держать сотрудника на телефоне не было никакого смысла. Я был уверен, что даже адрес, указанный в договоре, был скорее всего адресом регистрационного агента – то есть посредника, который зарабатывал на жизнь тем, что предоставлял юридические адреса всем встречным и поперечным за небольшую мзду. Насколько я помнил, в моей визиточнице была карточка Осборна. Я отыскал ее и набрал его номер. Он не ответил. Я ждал достаточно долго в надежде на автоответчик. Напрасно. Вот это действительно было странным. Тогда пришлось вернуться к ноутбуку и открыть сайт «Вуди Венчерз». Первым я набрал номер рецепции. Было занято. Я набрал следующий за ним – там никто не отвечал. Третий и последний абонент повторил мой «успех» со вторым. Я снова и снова пальпировал комбинацию клавиш, но попасть в «Вуди Венчерз» мне никак не удавалось. Бред какой-то, сказал я вслух. А может у них там, в Калифорнии, четырехдневка? Джордж пожал плечами. Богема, блин, сказал я. А зачем тебе вообще эта «ЭсДжи»? Джордж напрягся. Ну, ты сказал связаться с парнями из «Глобуса» и Берлинского фестиваля по поводу декораций, меню, райдеров. Я поднял договор. Стал обзванивать контакты. Никто не отвечал. В Берлине я попал вообще в какой-то благотворительный фонд, вроде. Они по-английски ни бэ, ни мэ. Я решил позвонить в «ЭсДжи». Может, они напутали чего. Или люди на местах пока не в курсе. Тогда я....
Он продолжал говорить. Я смотрел на него. Но голоса не слышал. Передо мной сидел молодой парень в галстуке, весь из себя. Он рассказывал мне что-то дельное. Я видел, как шевелятся его губы, наблюдал за его мимикой. Но не знал, о чем он говорит. Потом наклонился над столом и ударил по клавише бухгалтерии. Сьюзан, сказал я, мы уже проплатили «ЭсДжи Лимитед» за лицензии? Да, ответили по громкой связи. Вчера утром. Шесть миллионов. Ясно, сказал я. Посмотри по банку. Срочно. Они провели наш платеж? Она подвесила меня секунд на пятнадцать. Пока сверялась с реестром. И подтвердила. Я дал отбой. Твою мать, сказал я, глядя на Джорджа и не видя его. Твою мать.
