Джульетта ощетинилась. Ее раздражало, что ее считают ребенком и не говорят правду о ее положении. Она больше не была наивной девчонкой, и ее возмущало, что от нее утаивают вещи, напрямую касавшиеся ее судьбы.
Джульетта собиралась потребовать объяснений, но Люсьен Варнье внезапно встал из-за стола.
– День выдался тяжелым, – с улыбкой сказал он. – Уверен, вы меня понимаете. – Варнье ушел, не дожидаясь ответа.
Когда дверь захлопнулась, в столовой появилась Мари – так быстро, словно ее позвали.
– Как насчет хлеба и сыра, моя дорогая? Еще у нас есть пирог.
Джульетта, улыбнувшись доброй женщине, отказалась от угощений и удалилась в комнату. Там она погрузилась в сон и спала так крепко, что ей не мешало даже пробивающееся сквозь шторы солнце. Наконец, Джульетту разбудил семикратный перезвон церковных колоколов.
Из кухни доносился чудесный запах. Взглянув одним глазом на часы, я заметила, что уже почти три часа. Я села, осознав, что проспала большую часть дня. Подушка рядом со мной выглядела смятой. И тогда меня осенило.
Направляясь по коридору, я свернула за угол, на кухню. Люк, казалось, знал, что я пришла, хотя я молчала. Прислонившись к плите, он что-то искал в своем телефоне.
– Как насчет оперы во вторник? – Варнер порылся в карманах и достал ключ от своей машины.
– В ближайший вторник?
– Да, именно.
– С удовольствием. – Я села за стойку. Тело как будто потяжелело. – Ты, кстати, появился в моем сне.
– Я? – Он положил свой iPhone и умело встряхнул сковороду. Я заметила филе лосося, послушно перевернувшееся, и салат из рукколы в миске. – Пора бы уже.
– Я ничего не понимаю, – пробормотала я, обхватив голову руками.
– Это сложно понять.
– Да, верно.
– Если ты видела меня, значит, видела и свою мать. Вернее, мать Джульетты.
– И ее странный ритуал.
– О! Это был не просто ритуал.
Он был удивительно милым, когда хлопотал на моей кухне как у себя дома. Я вспомнила ощущение, с которым руки Джульетты касались новых платьев, и запах вишневого соуса. Конечно, Люк был прав. То, что сотворила мать Джульетты в ту ночь, вызывало у меня ужас.
Прежде чем я успела спросить Варнера о чем-то еще, он положил в тарелку восхитительно розовый кусок рыбы и подал ее с салатом из рукколы.
– Тебе нужно поесть. – С ловкостью шеф-повара он вымыл сковороду и поставил миски в посудомоечную машину.
Мы встретились взглядами.
– Ты мог бы избавить меня от хлопот и рассказать все сам.
– Я
Я повернулась, когда он проходил мимо меня по пути в коридор.
– Ты не кажешься мне приверженцем правил, Люк Варнер.
Он вернулся на кухню, поправляя ремень мягкого кожаного портфеля, перекинутый через плечо.
– Что ж, допустим, у меня уже было из-за этого достаточно неприятностей, так что сейчас я стараюсь соблюдать правила. Кроме того, тебе лучше самой увидеть собственную жизнь.
Он говорил точно так же, как и Люсьен Варнье из моего сна. Я поняла, что ответы на вопросы мне придется искать самостоятельно.
– Так что за опера?
Люк наклонился вперед, как будто собирался открыть мне секрет.
–
Прежде чем пройти в коридор, он повернулся.
– Опера… относись к ней как к
– Приказываешь мне приодеться?
– Так точно, – усмехнулся он.
Спустя мгновение я услышала, как за ним защелкнулась входная дверь.
