Четыре жизни Хелен Ламберт полностью

Как только мы сели, Люк кивнул сотруднику театра, и я заметила движение в оркестровой яме. Занавес открылся, на сцене запорхали танцоры. Затем появилась примадонна. Я почувствовала прилив ностальгии, хотя не могла понять причину. Я никогда раньше не видела эту оперу, и все же она казалась мне очень знакомой. Постановка была другой, более авангардной, но я закрыла глаза, и тогда захлестнувшая меня увертюра напомнила об ощущении столкновения с чудом, которое я испытала когда-то. Но где?..

Я вспомнила мадам Ринки и свои жизненные пути. Я понимала французский, на котором звучали арии, что было невозможно – в этой жизни.

Я закрыла глаза. «Оффенбах», – мелькнула мысль, всплывшая из глубин подсознания. Я не знала Оффенбаха. Поправка: Хелен Ламберт не знала Оффенбаха. И не говорила по-французски. Однако какая-то часть меня прекрасно помнила эту музыку.

– «Сказки Гофмана», – прошептал Люк. – Любимая опера Джульетты. Они только что завершили сезон в Торонто, и я нанял их на ночь.

Слова Люка прозвучали тяжело, гулко, точно в замедленной съемке. А потом все помутнело.

Джульетта ЛаКомпт

Париж, Франция, 1896 год

Колоратурное сопрано затихло, и певица драматично упала на пол. Другой персонаж повернул механизм на ее позвоночнике, возвращая ее к жизни, заставляя ее голос взлететь под своды зала подобно птице. Музыка, спектакль, сам театр были настолько великолепны, что Джульетта едва ли могла воспринимать что-то еще. Она сидела с широко раскрытыми глазами, не замечая, что Люсьен Варнье внимательно ее изучает.

Голос певицы снова стих, и дива в костюме куклы упала на сцену. Ее юбка эффектно расплескалась по полу, пока другие герои собирались вокруг, надеясь скрыть ее истинную сущность. На самом деле она была вовсе не женщиной, а куклой, которая обманывала влюбленного главного героя, Гофмана.

Весь спектакль, от атмосферного газового освещения до искусно нарисованных задников и декораций, стал для Джульетты настоящим праздником. Сплетение гармоний и неотступных мелодий дало голос чувствам, о которых Джульетта не подозревала, пока не села в кресло из красного бархата. Это был звук потери – ее личной потери, теперь разыгранной на ее глазах. Спектакль ранил сердце Джульетты, точно нож. Казалось, река звуков изливала в мир то, что таилось в глубинах ее души.

Той ночью на Джульетте было платье с расшитым бисером лифом в темно-синих и золотистых тонах и шифоновая юбка цвета океана и золота. К этому наряду она подобрала эффектное темно-синее пальто из бархата и кружева. За несколько месяцев, прошедших с момента приезда в Париж, Джульетта многому научилась. Она гордилась тем, что стала разбираться в литературе, музыке и моде.

Как обычно, Джульетта пробежала взглядом по зрителям, высматривая профиль Маршана. «Сказки Гофмана» проходили не в Парижской опере, а в небольшом театре, где ставились разношерстные дешевые спектакли. Маршан вряд ли пришел бы сюда, его вкусы были слишком изысканными. Друзья Варнье придерживались авангардных взглядов, но Люсьен пообещал ей, что однажды отведет ее в ту самую Парижскую оперу, в Опера-Гарнье.

После представления Варнье повез Джульетту на омнибусе по новым широким улицам, вытесняющим более мелкие и бедные кварталы. Они вышли в Люксембургском саду, где Джульетта взяла Варнье под руку. Лишь мельком Джульетта замечала более мрачную сторону Парижа: замаранных детей, мужчин в поношенных пальто и проституток в тонких накидках или без них, но с ужасно утомленными лицами. Она всегда всматривалась в тускло освещенные улицы в поисках улыбки Маршана, но так ее и не нашла. Издалека она заметила небольшую карусель, о которой рассказывал Маршан. Это место было одним из его любимых.

– Понравился спектакль? – спросил Варнье, закурив.

Джульетта кивнула, пытаясь разглядеть карусель, прежде чем та скрылась из виду. Невзирая на красоту спектакля и прелесть парижских улиц, мысли то и дело возвращались к Маршану. Она любила его, но во что вылилась эта любовь? Все закончилось кончиной матери. Кончиной жены и ребенка Маршана. Он предупреждал, что пути назад не будет, и оказался прав. Но знал ли он, какую цену они оба заплатят? Джульетта носила его ребенка. Часто она задавалась вопросом, что бы она делала, если бы мать не забрала его с помощью темной магии, – а она была уверена, что это темная магия.

– Твои мысли где-то далеко, – заметил Варнье.

– Не особо, – солгала Джульетта.

– Ты знаешь историю этой оперы?

– Нет, – сказала Джульетта, заставив себя сосредоточиться на словах Варнье.

– «Сказки Гофмана» – проклятая опера. – Освещенный огнями Пантеона, Люсьен прикоснулся к шелковой шляпе и глубоко затянулся. – Оффенбах умер, не закончив ее. Восемь лет назад во время представления в Комической опере вспыхнул пожар. Они только-только начали ее показывать. И это было уже не первое возгорание. После второго представления в «Рингтеатре» произошел взрыв газа. «Сказки Гофмана» – особенная опера.