Еще очень мало сказало о тактике лётной охоты ос. Малышев и Тинберген показали, как важна эта сторона поведения. Крупная рабочая оса веспа — четырехкрылый пират — нападает даже на Ванессу аталанта, эта ярко расцвеченная бабочка известна под названием «адмирал». Другие одиночные осы атакуют только беззащитную куколку адмирала: они прокалывают кокон и откладывают яйцо в куколку.
Джон Алькок по поручению кафедры зоологии университета в Аризоне, США, подробно проанализировал поведение местного Филанта краброниформис. Он подметил: филант, нагруженный добычей, возвращаясь к гнезду, летит очень своеобразно. Чем больше приближается охотница с добычей к дому, тем чаще совершает иногда затягивающиеся до тридцати секунд посадки. Филант опускался на листок дерева, на веточку, на травинку, просто на землю и замирал, становился недвижим. Потом снимался с места и после короткого полета вновь приземлялся, пристеблялся, приветвлялся.
В один из июльских дней 1974 года Алькок проследил 38 случаев возвращения филантов в гнездо. Только 6 добрались домой без промежуточных посадок, 20 произвели по одному приземлению, 6 — по два, 6 — больше трех. Алькоку довелось увидеть и такое: филант медленно приближается к дому, пролетает даже чуть дальше, чем надо, причем летит низко, почти бреющим полетом, и вдруг сразу делает резкий поворот, взмывает свечкой вверх, а поднявшись чуть не на 10 метров, вновь совершает поворот, теперь уже не на 90°, а на все 180°, и стрелой пикирует прямо в ход.
Оказалось: у филанта штурманские таланты совмещены с маневренными и камуфляжными. Дело в том, что, пока оса барражирует над цветами или поджидает в засаде пчел, которые станут ее добычей, за самой осой неотступно следит самка мухи Сенотаиния трехлинейная. Мушка бесконечно терпелива и не упускает филанта из поля зрения, повторяя за ним все его воздушные маневры. Куда филант за пчелой, туда и сенотаиния за филантом! Только он запасся пчелой и поворачивает к дому, муха увязывается за ним, чуть не на хвост ему садится.
А филант словно чует, что за ним следует сенотаиния. Больше того: словно знает, в чем слабость этой мухи, которая превосходно воспринимает движение, но почти не замечает предметы неподвижные. А главное, словно предвидит все мрачные последствия того, что сенотаиния доберется до порога его, филантова, дома: эта невзрачная мушка, выследив гнездо, проникает туда и откладывает на личинку филанта яйцо.
Дальнейшее понятно: личинка мухи не оставит от потомства филанта ни следа, ни памяти!
Не совсем понятно другое: как могли дознаться филанты, что коварная мушка, преследующая их в полете так осторожно, держась все время на приличном расстоянии, опасна для осиного потомства? Откуда эти «словно чуют», «словно знают», «словно предвидят»?
Ведь взрослым филантам не дано увидеть свое потомство, а пораженные сенотаинией личинки осы потомства не оставляют…
Тем не менее лётные маневры филантовой самки, возвращающейся с добычей к своему гнезду, явственно говорят: оса зачастую пробует оторваться от следующей за ней мухи. Для этого она и совершает посадку, замирает. Алькоку не раз доводилось видеть: пока оса, прервав полет, затаилась, муха устремляется вслед другому пролетающему поблизости насекомому. Приземлившийся было филант снова поднимается в воздух, благополучно достигает гнезда, оставляет там добычу и, сразу вернувшись к входу, головой закрывает его…
Так же закапчиваемся маневр с крутым подъемом и отвесным пикированием.
