Чтоб по возможности сблизить в работе наблюдение и эксперимент, исследовательница полистов из года в год метила красками в одних случаях по семьям, в других и индивидуально обитателей гнезд. Сотни их прошли через ее руки, тысячи часов провела Вест-Эбергард, наблюдая гнезда и ос, десятки тысяч часов обдумывала накопленные сведения, проясняя старые неясности, добиваясь ответа на новые вопросы.
Полисты образуют простейшую форму семьи насекомых. В ряду общественных ос они — на низшей ступени, вроде первоклассники.
Несколько перезимовавших ос (иногда, впрочем, и одна) строят начаток сота, откладывают яйца и воспитывают личинок, а позже уже сколько-то рабочих ее дочерей, почти не отличающихся от матери, выкармливают расплод, выводящийся из новых яиц. Семьи продолжают жить на единственном соте, в ячеях которого позже выведутся и молодые самцы и самки.
У пчел, муравьев, термитов царицы-матки, как известно, четко отличаются от рабочих особей и по размеру и, бывает, по окраске, по строению разных органов.
У муравьев и термитов молодые матки поначалу даже крылаты, рабочие же постоянно бескрылы, а уж о различиях по свойствам и говорить нечего. У полистов достоверных внешних различий между осами, способными зимовать и впоследствии основывающими новую семью, и простыми, доживающими только до осени рабочими обнаружить до сих пор никому еще не удалось. К этому обстоятельству мы дальше вернемся. А пока продолжим рассказ о работе колумбийской исследовательницы.
Полисты, признает доктор Вест-Эбергард, исключительно удобны для энтомологов, которые изучают общественных насекомых.
Пчелы жалят; на воле живут в дуплах деревьев, на пасеке — в деревянных светонепроницаемых ульях; муравьи гнездятся под корой деревьев, в стволах, а всего чаще в почве, прячут молодь от света; термиты сооружают прочные, как гранит, панцири гнезд, под которыми полный мрак: от солнца скрываются и шмели в надземных или подземных гнездах. Да и общественные осы веспа гнездятся под землей, а на земле, припаявшись к какой-нибудь ветке в кроне дерена, тоже скрывают свое обиталище от света. Конечно, исследователи проникают в глубь этих сооружений, но такое вмешательство нарушает естественный ход вещей в гнезде, приводит к дроблению семьи.
Поговорка народов Латинской Америки утверждает, что медоносную пчелу создали ангелы, а осу — черти. Полисты тоже осы, но терпение у них ангельское. Надо уж очень досадить гнезду, чтоб осы пустили в ход жало.
Полистов действительно легко изучать, не нарушая нормального хода их жизни. Гнездо, можно сказать, у них нараспашку, наносить цветную метку на спинки и брюшко можно спокойно, не только потому, что насекомые незлобны, но и потому, что они несуетливы, никакого сравнения, например, с муравьями. Одной кисточкой наносишь одну краску, второй — другую; два цветных знака — точка и черточка, — расположенные на спинке в разном порядке и в разных положениях, позволяют переметить всех обитателей гнезда. Поэтому удается проследить биографию каждой осы, регистрировать все ее контакты с матерью и сестрами, которые — подчеркнем это — различаются только по поведению.
Но индивидуальное наблюдение за полнотами в гнезде возможно и без цветных меток. Эти осы, обычно одетые в черный хитин, испещренный желтыми кольцами и полосами, пятнами и точками, сравнительно разнолики даже в пределах одного гнезда. В этих небольших семьях при некотором навыке удается узнавать каждую осу «в лицо».
Подобно шмелихам, молодые полисты зимуют в укромных уголках — под палым листом, в трещинах досок ограды, за отставшим слоем коры дерева, между кровельной щепой на крышах. Цепенеющие на холоде, они проводят зиму в состоянии «ни сон, ни бодрствование». И не в особо сухих местах, а больше в сыроватых…
Сырость-то им к чему?
Сырые места устойчивее сохраняют холод, промерзают, конечно, но колебаниям внешней температуры и, главное, коварным ранним потеплениям подвержены гораздо меньше, не будят зимующих прежде времени…
