– Тедди! – воскликнула Лера. – Гляди-ка! Планируется большой государственный проект, посвящённый ветеранам… Это же про тебя!
Ирвин упрямо замотал головой и отвернулся.
– Не пойду, – буркнул он.
– Ты же герой! Почему ты этого стесняешься? – Лера упёрлась руками в бёдра.
– Сказал, не пойду! – Ирвин подскочил и заметался по комнате. Лицо налилось краской.
– Мне пересчитать посуду нужно, – выпалил он. – А ты давай иди уже, нечего на меня время тратить, у тебя и своих дел полно.
– Тедди, ты что? – лицо Леры вытянулось. – Совсем того? А? Если сам не хочешь рассказывать про геройское прошлое, я как родственница выступлю.
– Только попробуй! – завопил дед.
– И попробую, – уверенно ответила Лера.
– Лишу наследства! – Дед филином навис над ней, а Лера демонстративно вернулась к монитору.
– Запрещу приезжать! – продолжал бушевать старик.
– Даже не знаю, как я это переживу, – без эмоций ответила Лера. – Пароль, логин…
Пальцы девушки замерли в воздухе. Она медленно перевела взгляд на пыхтящего деда, пару секунд сосредоточенно смотрела на него.
– Ладно, извини, – наконец сказала она. – Твоя жизнь, твоё прошлое. Сам решай.
Помолчали. Ирвин слышал заливистый смех Молодой Смерти.
– Тебе бы почаще в социальных сетях появляться, – протянула Лера.
Ирвин угрюмо уставился в стену.
– Послушай, ты думаешь, спецслужбы следят за анкетами пользователей, бороздящими социалки? Ну и что могут эти супершпионы? – губы внучки скривились в насмешливой улыбке. – Убить неугодного? Да ты знаешь, что страшнее проснуться с безвозвратно удалённой страничкой, чем не проснуться вовсе? Аккаунты появляются у детей до рождения и доступ к ним торжественно передаётся от родителей детям, как только те выучиваются читать. В социальных сетях созданы специальные разделы для детей, которые существуют своим отдельным миром, с внутренними фильтрами контента и кибернянями. А в день совершеннолетия детская страничка вливается в общий поток. Через Интернет находят друзей и любимых, устраиваются на работу. А работодатели всё реже высылают анкеты на адрес электронной почты. Зачем, если достаточно заглянуть на страничку соискателя в социальной сети и увидеть полное портфолио, а заодно и ознакомиться с репутацией пользователя, установить наличие или отсутствие у него вредных привычек и прочее, прочее, прочее… – Щёки Леры покраснели, а из глаз только что искры не били.
Ирвин ссутулился, сжался, как школьник, которому читает нотацию замдиректора школы по воспитательной работе, излагая прописные истины. И весь позор заключается не в факте «отповеди», а в том, что отчитываемый не знает этих самых прописных истин. И ему стыдно.
– Самым крупным социалкам – не один десяток лет, – воодушевленно продолжала вещать Лера. – У них даже есть свои кладбища. И каждый зарегистрированный пользователь может по ним прогуляться, зайти к покойным, как к живым. Эти странички стали альтернативой так искомой человечеством вечной жизни. Можно не заводить детей, не продолжать род, не бороться за рай… Ты останешься в рядах живых, со всеми своими достижениями, более настоящим, чем в реале… Среди моих знакомых гораздо большим поводом для беспокойства служит удалённый аккаунт, чем вывешенный пост о планируемом самоубийстве. Тедди, – голос Леры стал сочувствующе-ласковым, – вспомни: раньше, приходя в гости, с собой несли флешки и диски с музыкой для вечеринки и фильмами, фотки с отдыха. Теперь – просто заходят в сеть.
Голос Леры из резкого и напористого перетёк в мелодичный и замер на нежной ноте.
– Тедди, худшее, что могут сделать спецслужбы со страничками неугодных пользователей, – удалить их.
– Мир на побегушках у лени, – пробурчал Ирвин, стараясь защититься от кусачей реальности, через Леру прорывающейся в его мир.
Внучка, выплеснувшая на деда все свои аргументы и эмоции, поостыла и принялась добавлять Ирвину новые закладки с актуальными новостями, комментируя свои действия. Потом стала собираться. А Ирвин зорко следил, чтобы она не приближалась к шкафам и полкам. Он кожей чувствовал, что её действия угрозой нависают над воспоминаниями. В руке нагрелось серебряное обручальное кольцо. Бочком оно тёрлось о более крупного близнеца на пальце Ирвина. Это кольцо занимало своё важное место в зрительном зале квартиры. Оно было свидетельством главного достижения его жизни, хранило образ той, ради которой…
Уходя, Лера чмокнула деда в висок.
– Колючий, – сказала внучка и погладила Ирвина по шершавой щеке. – Ты ведь знаешь, что можешь мне доверять. Даже весь этот старый хлам, который прячешь от меня по углам.
Дверь за ней затворилась. Ирвин повернул ключ. Он опять остался в коробке своего мира. А за спиной – опасность. И Ирвин знал, что она нависает тремя женскими тенями. Эти тени неправильно, против света ползут от ног обладательниц, поворачивают в коридор, скользят по свисающей с вешалки одежде и встают выше человеческого роста за плечами, как стражи.
Ирвин скривил губы, три женские улыбки насмешкой повисли в воздухе.
– Не по зубам, – фыркнул Ирвин.