– Вот купила тебе, по хорошей цене, отменного качества. Думаю, возьму три… – прозвучал в голове голос супруги из воспоминаний. – По фигуре, фасон улётный, под тебя…
Он помнил, как тогда ему резануло слух это несолидное словечко «улётный». Одна из рубашек уже порядком поизносилась. Ирвин оставлял её для домашних дел, или, по крайней мере, убеждал себя в этом. Надев рубашку, он причесался, спрыснулся одеколоном, который на Новый год подарила ему внучка Ира, капнул на запястье духов из старого флакончика супруги. В его воспоминаниях жена приникала к нему всем телом и горячо шептала:
– Пусть соперницы чувствуют мой запах.
Часто он по возвращении домой снимал со спины её длинный светлый волос. И ему чертовски нравились её замаскированные собственнические привычки.
Ирвин перекинул сумку через плечо, деньги убрал поглубже, в карман под молнию. Снял с зарядки и положил в сумку мобильный телефон. У входной двери подъезда заглянул в почтовый ящик и обнаружил там квитанции за квартиру. Он представил, как сейчас придётся возвращаться домой, пересчитывать показания, сверяясь со счётчиками, вписывать свои цифры… И мелочная, питаемая слабостью мыслишка шепнула ему, что, мол, может, внуки… или социальные работники заплатят… И как только Ирвин осознал ущербность этой мысли, он почувствовал, как нарастает волна внутреннего возмущения, выхватил квитанции и уверенно зашагал обратно в квартиру. Спустя немногим меньше часа Ирвин окончательно покинул подъезд. Первым делом он решил зайти в банк, скинуть с шеи бремя социальных обязательств.
Ирвин уже давно заметил, как с каждым днём тяжелеют плечи, клоня его к земле. Но он упорно расправлял их, заставляя себя тянуться вверх, выситься над торопящимися мимо прохожими. Нет, он не намерен смотреть на них снизу, вывернув голову из-под горба. Эти случайные прохожие не станут для него господами, на которых он будет бросать завистливые взгляды. Он призирает их. Свысока. Этих суетящихся, чужих, странных людей с проводами, тянущимися от ушей к карманам, с очками, в которые встроены невидимые стороннему взгляду экраны, в странной одежде. Он презирает этих потребителей, поколение за поколением разрушающих прошлое родителей. Нет, он не может уйти. Уйти и оставить этим безответственным, безразличным людям на растерзание бесценное прошлое? Старое красное кресло и сервиз немецкого фарфора? Они с любопытством кладоискателей разорят гробницу украшений супруги и с беспечностью влюблённых барышень растеряют их в туалетах кафешек, на раковинах гостиниц, в поездах, в машинах; запутают в суете и забудут. Глубина горечи открывалась от осознания того, что дети и внуки – полноправные представители этих безответственных молодых масс. И, несмотря на нежную привязанность к Ирвину, к покойной бабушке, растащат по лоскутам всё блестящее, выкинут действительно значимое и растворят сохранившееся в своих бессмысленных жизнях.
Ходьба не шла Ирвину на пользу. Улица «разъедала» суставы, заставляла болеть мышцы. Пройди он ту же дистанцию дома, остался бы бодрым, а улица, чужеродная субстанция, жалила и кусала.
У входной двери банка старик потоптался. Ему нужна была толика времени, чтобы сосредоточиться и готовым к бою зайти в «муравейник» бюрократической машины.
Ирвин одёрнул рубашку, решительно мотнул головой и надавил на дверь. Тяжёлая, она всё-таки отворилась. Ирвина встретил приятный молодой человек в форме сотрудника банка. На его груди переливался бейджик с именем.
– Вам помочь? – донёсся до Ирвина вежливый голос сотрудника.
Старик прочёл имя – здоровое зрение являлось его гордостью. Он на протяжении многих лет тренировал глаза зарядкой каждые утро и вечер. Не так давно забросил. Но зрением всё равно гордился.
– Дмитрий… – Ирвин взял короткую паузу, чтобы сотрудник почувствовал должную степень уважения. Ветеран считал дурным тоном обращаться к людям нарицательно, если возможно обратиться по имени. – Мне нужно оплатить коммунальные услуги. К какому аппарату подойти?
Молодой человек пару раз щёлкнул по светлому полю сенсорного экрана и протянул Ирвину распечатанный на лоснящейся бумажке номер.
– Пройдите, пожалуйста, в крайний третий зал: там виртуализированные кассы, пошаговая инструкция с интуитивным меню. Проплатите каждую из квитанций в своём виртуализированном окне.
– Почему не единым платежом? – возмутился Ирвин.
– К сожалению, из-за внутренних переустройств в министерствах систему пришлось изменить. Но, поверьте, всё интуитивно понятно…
Ирвин с трудом подавил нарастающий гнев. Этот мальчишка насмехается над ним. Интуитивно понятное меню! Министерства, видно, издеваются…
Старуха Смерть дыхнула ему в затылок, и Ирвин ощутил могильный холодок, скользнувший от макушки к вискам. Ему показывают его несостоятельность, тычут неприспособленностью к жизни…