– Старший лейтенант Овсянникова стрельбу закончила!
Инструктор наклонилась к зрительной трубе, на Ирину поглядела расстроенно:
– Ира, что с тобой сегодня? Ты же наша гордость, чемпионка области – а три последних «в молоко»?
– Рука дрогнула, – легко передернула плечами Ирина. – Кира Васильевна, давайте я завтра перестреляю?
– Оно тебе надо? На троечку-то ты все равно сдала. Иди, Ириша, отдыхай. Зачтено.
Девушка направилась к двери. Витвицкий поспешно сделал последний выстрел и тоже обернулся.
– Я все.
– Ох, товарищ капитан… – покачала головой инструктор. – Это вы маме в три годика кричали: «Мама, я все!» А тут есть форма доклада об окончании стрельбы. Ладно, кладите пистолет, идите сюда.
Витвицкий подошел к инструктору. Та разглядывала его мишень. Оторвавшись от зрительной трубы, поглядела на капитана с удивлением и даже уважением.
– Ну вот! Можете же, когда захотите, – радостно сказала она. – Три десятки в конце! У вас, возможно, талант стрелка, товарищ капитан. Советую больше практиковаться. Норматив вы сдали. Всего доброго.
– Талант стрелка? – пораженно пробормотал Виталий, и тут его осенило. Он посмотрел вслед Ирине, но Овсянникова уже вышла из тира.
Актовый зал УВД был полон. И немудрено, сюда собрали офицеров милиции со всей области. В первом ряду сидела московская группа и люди из отдела Ковалева. Сам начальник ростовского УГРО стоял перед залом на трибуне, доводя до личного состава ориентировку:
– …Особо обращать внимание на лиц с нетипичным, подозрительным поведением. Особенно, товарищи, если рядом дети. Дети – наша группа риска, за ними следить с усиленным вниманием. Сейчас вы увидите примерное изображение преступника.
Щелкнул диапроектор. На белом экране за спиной Ковалева появился рисунок из дела Закотновой – изображение человека в плаще, шляпе, очках.
– К сожалению, внятного фоторобота у нас пока нет, будем довольствоваться этим, – пояснил Ковалев. – Вы все получите ориентировку и этот… фоторобот. Обращаю еще раз ваше внимание: максимум бдительности, товарищи! Лучше задержать и проверить сотню невиновных, чем пропустить преступника и допустить новые жертвы. Но при этом не следует устраивать в городе террор и таким образом сеять панику. Граждане не должны видеть нашей работы, у них своя жизнь. А мы, товарищи, обязаны сделать ее мирной и безопасной. Ориентировки и снимки получите у дежурного. Все свободны. Идите работайте.
Захлопали спинки откидных кресел. Милиционеры поднимались с мест, переговариваясь, шли к выходам из актового зала. С экрана им в спины смотрел по-прежнему неуловимый убийца в шляпе.
Его, этого неуловимого убийцу, выследил молодой милиционер Ахметов. Он стоял у перекрестка, как и было сказано, не привлекая внимания, говорил в рацию и поглядывал на автобусную остановку на другой стороне улицы.
В разгар рабочего дня на проспекте было шумно, тарахтели машины, сновали пешеходы. На остановке толпился народ в ожидании автобуса. Именно там, среди других пассажиров, стоял Чикатило в плаще, шляпе и с портфелем.
Но прежде автобуса появилась милицейская машина. Она остановилась на другой стороне перекрестка рядом с Ахметовым. Ахметов распахнул заднюю дверцу и нырнул в салон:
– Здравья желаю, товарищ капитан, – поприветствовал он сзади сидящего рядом с водителем начальника.
Капитан обернулся и посмотрел на молодого коллегу.
– Так, давай еще раз все по порядку. Где? Кто? Что?
– Заметил я его, товарищ капитан, на перекрестке – он дорогу переходил, – в волнении заговорил Ахметов. – Смотрю – а он прямо из ориентировки, все на месте: и шляпа, и портфель, и очки, и плащ. Ну, я напарнику сообщил, что веду подозреваемого, и пошел за ним. Да вы сами поглядите, товарищ капитан.
Ахметов кивнул в сторону остановки. Капитан мельком увидел человека в шляпе. Разглядеть не успел – подъехал автобус, мужчина из ориентировки полез в салон вместе с другими пассажирами.
– Ну, а дальше что?
– Так дальше я вас по рации вызвал! Хотел сразу звонить в управление, они же телефончик дали, а потом подумал, что у меня свое начальство есть.
– Это хорошо, что подумал и про начальство вспомнил…
Автобус тронулся. Капитан повернулся к водителю:
– Давай за автобусом потихонечку…
Машина тронулась, поехала в потоке за отъехавшим от остановки автобусом.
– А скажи-ка мне, друг Ахметов, – повернулся к коллеге капитан, – а он что, как-то подозрительно себя вел? Ну, вступал в разговоры с детьми, например?
– Да нет… Просто… под ориентировку подходит, вот и все. Сказали же – проявить бдительность.
– Ну да, ну да… – в задумчивости протянул капитан.
Обед уже заканчивался, и в столовой было немного народа. Овсянникова подошла к стойке, поставила поднос на металлические направляющие и принялась переставлять на него с полок салат, суп, второе, компот, постепенно продвигаясь к кассе.
Припозднившийся Витвицкий заприметил Ирину издалека и поспешил встать за ней в очередь. Торопясь догнать ее, он не глядя похватал какие-то плошки и тарелки.
