Ковалев согнал с лица улыбку, взгляд его стал злым.
— Кто сказал?
— Это неважно, — покачал головой ученый. — Я прибыл, чтобы ознакомиться с материалами дела. Потом хотел бы побеседовать с подозреваемыми. Надеюсь, с этим проблем не возникнет?
— Это ваше право, если все допуски оформлены, — развел руками Ковалев.
— Не сомневайтесь, — Некрасов не подал руки на прощание, бросил на ходу: — Всего доброго.
Он двинулся к ожидающему Витвицкому, вместе они зашли в здание.
Ковалев проводил Некрасова долгим взглядом, процедил сквозь зубы:
— В Москве ему сказали… Суки!
Внезапно морщины на лбу Ковалева разгладились, он даже улыбнулся, но не довольно, а зло, и ткнул Липягина пальцем в грудь:
— Эдик, тебе задание: потяни резину. Пусть этот профессор драный с нашими «дураками» повстречается попозже. Послезавтра или вообще в пятницу, понял?
— Точно так, Александр Семенович. Вопрос можно?
— Ну…
— А зачем попозже? — майор спросил это с такой интонацией, что Ковалев скривился — он не любил, когда подчиненные валяли ваньку.
— Затем, что надо. Я за это время попытаюсь ситуацию, что называется, переломить, понял? У меня в Москве тоже… есть кому что сказать. Так, ладно. Я в горисполком на совещание, а завтра — в столицу нашей Родины. Все, давай.
Ковалев пожал Липягину руку, сбежал по ступенькам, уселся в служебную машину и уехал.
Некрасов сидел за столом, перед ним лежала раскрытая папка с делом «дураков». Он внимательно, вникая во все подробности, читал документ за документом. Витвицкий за соседним столом то и дело поглядывал на своего учителя. Неожиданно раздался стук в дверь.
— Да, да. Войдите! — отреагировал Витвицкий.
Вошла Овсянникова с папками в руках.
— Здравствуйте, Виталий! Я забрала копии из архива… Ой… — девушка заметила Некрасова. — Извините. Здравствуйте.
Мужчина оторвался от дела, которое читал, окинул взглядом Овсянникову, улыбнулся.
— Здравствуйте, прекрасная незнакомка.
— Евгений Николаевич, — Витвицкий встал, — это старший лейтенант Овсянникова.
— А имя у столь очаровательного старшего лейтенанта есть? — пророкотал профессор, тоже поднявшись.
Овсянникова улыбнулась, положила папки на стол.
— Меня зовут Ирина.
— Ириша, вы не стесняйтесь, не обращайте на меня внимания, работайте, — сказал Некрасов с такой интонацией, что сразу стало понятно: не обращать на него внимания — невозможно.
— Это профессор Некрасов из Москвы, — негромко сказал Витвицкий.
— Да я уже знаю — все управление гудит: «Приехал лучший в стране эксперт по маньякам», — еще шире улыбнулась девушка и спросила у Некрасова: — Может быть, вам чаю? С печеньем?
— Не откажусь, с удовольствием.
— Сейчас принесу, — старший лейтенант двинулась к двери.
— И мне… если можно, — сказал ей в спину Витвицкий.
— Конечно, Виталий… Иннокентьевич, — кивнула девушка, взявшись за дверную ручку.
Овсянникова вышла. Некрасов проводил ее, оценивая взглядом фигуру — талию, бедра, ноги. Улыбнулся Витвицкому:
— А я смотрю, на западном фронте таки намечаются перемены, а?
Мужчина не ответил, лишь смущенно отвел глаза.
— Эх, Виталий, Виталий, — с деланой укоризной сказал ученый, — и кому я про холодный и чистый разум толковал? Ну, чему быть, того не миновать. В конце концов, даже Фрейд, Юнг и Эйнштейн были женаты.
— Да нет, Евгений Николаевич, вы все не так поняли…
— Я все правильно понял. И хочешь совет? Будь решительнее. Женщины это любят, а в особенности женщины — сотрудники милиции. Не затягивай с этим делом, раз уж начал.
Витвицкий покраснел как мальчишка.
— Да я…
— Девочка-то красивенькая. Уведут! — засмеялся Некрасов, но тут же посерьезнел: — Кстати, а что за папки она принесла?
— Это мы делали анализ похожих дел за последние десять лет. Архивные материалы, — зачастил капитан, обрадовавшись, что разговор переключился на другую тему.
— Кесаев приказал?
— Да, это была его инициатива.
Профессор задумчиво побарабанил пальцами по столу.
— А дай-ка ты мне их посмотреть, Виталий Иннокентьевич дорогой. Наш Тимур Русланович тонкий нюх имеет. И если он проявил эту самую инициативу — стало быть, не зря…
Чикатило ужинал, Фаина мыла посуду.
— Андрей, — спросила она, — а ты нож с черной ручкой не видел? Помнишь, который для мяса?
Чикатило, не отрываясь от тарелки, кивнул, что-то промычал с набитым ртом.
— Да ты не торопись, прожуй нормально, — с досадой сказала жена.
Мужчина дожевал, встал, молча вышел из кухни, крикнул из коридора:
— Я его на работу брал!
— Зачем?
— Чтобы наточить.
Чикатило вернулся в кухню с портфелем в руках. Открыл портфель, достал тетрадь, заложенную ножом, вытянул нож и аккуратно, за лезвие, передал жене:
— Осторожно, Фенечка! Не порежься.
Фаина кинула нож в мойку, под струю воды, сказала с улыбкой:
— Как-то не резалась до сегодняшнего дня. Садись, доедай, остынет.
Чикатило чмокнул жену в щеку, сел за стол.
