— Парни всегда дерутся, во все времена, — рассеянно ответил Чикатило, поглядывая одним глазом на экран, а другим в газету.
— А Юрко-то наш как же! — не унималась Фаина. — Он ведь тоже через лет пять…
— Фенечка, успокойся, — ласково сказал муж. — Юрик не такой. Все будет хорошо.
Чикатило встал, достал из шкафа пиджак, оделся. Жена удивленно посмотрела на него.
— А ты куда это на ночь глядя?
— Олег Тележенко, ну, с работы, крючки обещал поднести, ему тесть из Красноярска прислал, немецкие, лаковые. Третий номер, заглотыши. Я быстро, одна нога здесь, другая… тоже здесь, — мужчина засмеялся.
— Кино бы досмотрел, — укорила мужа Фаина.
— Неудобно, Фенечка, человек же ждет.
Чикатило вышел, оставив супругу перед телевизором.
Спустя несколько минут он уже подходил к зеленому «Москвичу», припаркованному возле дома. В салоне сидел мужчина средних лет, курил, поглядывая на часы. Чикатило открыл дверцу, сел на пассажирское сиденье.
— Здорово! Шо так долго? — хозяин машины выкинул окурок.
— Жена, — коротко ответил Чикатило.
— Понял. Принес?
Чикатило кивнул:
— Как договорились.
Он достал из-за пазухи бумажный сверток, передал владельцу автомобиля. Тот попытался аккуратно вскрыть сверток, но он был туго перетянут шпагатом.
— Завязал-то как… Хрен распутаешь!
— Зато надежно, — улыбнулся Чикатило.
Мужчина сунул руку в карман, достал нож-кнопарь, щелкнул выкидным лезвием. Перерезав шпагат, он выложил на колени пачку красных червонцев и фиолетовых четвертаков.
— Прикрой, деньги счет любят.
Наклонившись, он начал считать. Чикатило навис над ним, закрыв своим телом и поглядывая по сторонам.
— Полторы, все точно. На, держи, — мужчина передал покупателю ключи. — Бабка там жила. Померла — вот и продаю. Стены еще крепкие, дед мой строил. Мазанка, она, брат, сто лет стоит, если крышу латать.
Чикатило спрятал ключи в карман.
— Я знаю. Только ты языком не трепи, что я у тебя домик купил.
Продавец мазанки улыбнулся.
— Понял, понял. Слушай, а зачем он тебе? — он подмигнул Чикатило. — Баб будешь ебать, а?
— От жены хочу уйти, — сухо ответил Чикатило. — Замучила. Все, бывай здоров.
Чикатило протянул продавцу руку, вылез из «Москвича».
— А, ну святое дело. Давай, и тебе не хворать! — донеслось ему вслед.
«Смотрите новый художественный фильм „Военно-полевой роман“.
Режиссер Петр Тодоровский, в главных ролях Наталья Андрейченко, Николай Бурляев, Инна Чурикова».
С афиши с легкой полуулыбкой на проходящих мимо людей смотрела Наталья Андрейченко. Вот только глаза, несмотря на улыбку, у нее были грустными, да и сам фильм вышел невеселым.
Витвицкий и Овсянникова имели возможность в этом убедиться, они как раз выходили из дверей кинотеатра в толпе зрителей.
— Какое страшное было время… — Ирина была задумчива. — Война, разруха эта.
— Почему «страшное»? — с какой-то мальчишеской наивностью не понял Витвицкий. — Победа же. Новая жизнь. Перспективы, свершения…
— Ты сейчас рассуждаешь как мужчина. Победа — это, конечно, прекрасно, но ведь нужно налаживать жизнь, быт, работу искать. Ты видел, кем она работала? — девушка кивнула на грустно улыбающуюся с афиши Андрейченко, затянула, подражая актрисе: — «Пира-а-ажки! Га-а-арячие пира-а-ажки!» На морозе, в варежках этих… Ребенка некуда девать. Ужас!
— Но это же было недолго. И потом… она же нашла свою… своего мужчину.
— Мужчину нашла, — грустно, почти как актриса на афише, улыбнулась Ирина, — а любовь потеряла.
Они подошли к троллейбусной остановке. Там стояли уже несколько человек. Подкатил троллейбус. Овсянникова пригляделась к табличке с номером на лобовом стекле:
— Мой, — она по-товарищески пожала спутнику руку. — Виталий, спасибо тебе за прекрасный вечер. И хороший фильм.
— А как же «ужас»? — улыбнулся капитан.
— Это жизнь, что тут поделаешь. На самом деле фильм отличный, я думаю, его будут смотреть и пересматривать еще много-много лет.
Троллейбус остановился, с шипением раскрылись дверцы. Кто-то вышел, люди, стоявшие на остановке, потянулись в салон.
— Может, я провожу? — несмело спросил он.
— Не нужно, — мягко ответила она и кивнула на другую сторону улицы, — да и гостиница твоя вон — шаг шагнуть.
— Но все же… я настаиваю, — робко попросил Витвицкий.
— Ну, перестань, — рассмеялась девушка. — Еще рано, народу везде полно. Увидят, болтать станут. У нас город маленький, но языкастый.
— Да и пусть болтают! — запальчиво вскинулся Витвицкий и тут же смутился.
— До свидания, Виталий, — она снова пожала ему руку. — До завтра.
Старший лейтенант поспешила к троллейбусу, вместе с другими пассажирами зашла в двери. Уже поднимаясь по ступенькам, обронила перчатку.
— До свидания, Ира! — громко крикнул Витвицкий.
Она обернулась. Он, счастливый, как ребенок, махал ей рукой. Ирина помахала в ответ. Виталий повернулся и пошел прочь. Девушка проводила его взглядом и только тут заметила на асфальте упавшую перчатку.
Из троллейбуса она выскочила уже в последний момент.
