В кабинете на мгновение повисла тишина.
— Товарищ генерал, а вот у нас в дорожной инспекции два вертолета есть, — с иронией в голосе нарушил тишину грузный полковник. — Может, и их тоже? Сверху лучше видать…
— Ты, Иван Родионович, с тещей так будешь шутить, понял? — резко осадил его генерал. — И да — если надо, и вертолеты твои задействуем. И спутники у смежников из КГБ привлечем. Вы что, не понимаете?! Партия приказала: преступник должен быть найден! Партия приказала: преступности не место в нашем государстве! Что это значит? Это значит, что мы, советская милиция, говорим: «Есть!» — и идем выполнять приказ. Теперь всем все ясно?
За столом снова повисла тишина, нарушать которую после эмоциональной вспышки начальства никто не рискнул.
— Ну, а раз ясно, — спокойнее сказал генерал, — то сейчас полковник Кесаев подробно и в деталях расскажет нам о непосредственных мероприятиях будущей операции «Лесополоса». Прошу, Александр Семенович.
Кесаев поднялся из-за стола, одернул китель и откашлялся.
— Начну с главного, товарищи…
— Мама! Мама! Мам… Проснись! Ма-а-ам…
Фаина открыла глаза. Была глубокая ночь. Над ней нависло бледное в лунном свете лицо Людмилы. Глаза у дочери были испуганными.
— Что такое? — Фаина приподнялась на локте, не очень понимая спросонья, что происходит. — Люда, ты почему не спишь?
— Мам, а что с отцом?
Фаина потерла лицо, приходя в себя.
— А что с отцом?
Она повернула голову. На кровати рядом лежало смятое одеяло, подушка со следом от головы, но мужа не было.
— Где он? — насторожилась Фаина.
— На кухне…
На кухне горел свет, дверь была приоткрыта. Фаина вслед за дочерью тихо, на цыпочках, стараясь не шуметь, шла по темному коридору, пока в проем не стало видно Чикатило.
Фаина замерла. Муж сидел за столом в трусах и майке, спиной к двери. Он что-то делал, но что именно — не было видно. Жена сделала еще один осторожный шаг, затем еще один. От двери стало видно, что перед Чикатило на столе лежал моток шпагата, нож и оберточная бумага. Чикатило быстрыми, уверенными движениями обвязывал рулончики бумаги шпагатом, ловко вязал узлы, точным взмахом ножа обрезая лишнее.
Нехитрое это занятие посреди ночи казалось пугающе бессмысленным.
— Андрей, ты что? — прошептала Фаина.
Чикатило застыл, словно насекомое, которое притворяется мертвым, потом медленно повернул голову и посмотрел на жену и дочь. Взгляд его был стеклянным, он промычал что-то невнятное.
— Тебе же завтра рано вставать… — растерянно прошептала женщина.
И от этой заботливой растерянности Чикатило «отмер». Чтобы оценить ситуацию и то, как она выглядит со стороны близких, ему хватило секунды. Чикатило положил на стол нож и вымученно улыбнулся:
— Да я вот… Мне же новую должность предложили… Опять по снабжению, — мягко, будто извиняясь, проговорил он. — Вспоминаю утраченные навыки, так сказать.
— В три часа ночи?..
— А что делать? Новая жизнь у нас теперь будет, Фенечка. Теперь будет новая жизнь…
Чикатило улыбнулся.
На другое утро Чикатило пришел в РОВД и написал заявление о вступлении в ДНД — добровольную народную дружину. Теперь заявление лежало на столе перед командиром дружины, а сам командир очень внимательно разглядывал Чикатило.
— Скажите-ка, Андрей Романович, а почему вы решили вступить в ряды ДНД?
— Мне кажется, каждый советский человек должен отдавать долг своей родине всеми средствами, какими может.
От пафосной фразы командир скривился, будто съел дольку лимона.
— Ишь ты! Говорите — прям как газетную статью читаете.
— Так я их писал… — мягко улыбнулся Чикатило, — ну, статьи газетные. Был внештатным корреспондентом, так сказать.
— А теперь, значит, во внештатные сотрудники милиции? Экий вы разносторонний. Ну, хорошо. А если не по писаному, а по-простому, по-человечески. Зачем вам это?
— По-простому… — Чикатило посерьезнел. — Знаете, у меня двое детей. Сын и дочка. Хочу сделать все, чтобы они могли спокойно ходить по улице хоть днем, хоть ночью и чувствовать себя при этом в безопасности.
Командир внимательно посмотрел на Чикатило, кивнул и перевел взгляд на документы. Что-то в этом человеке вызывало у него сомнение, но что именно, уловить он никак не мог.
— У вас, я смотрю, повышение по службе. Вы теперь начальник отдела. Новые служебные обязанности, новые нюансы, а тут еще такая нагрузка — работа дружинника… Это ведь не прогулки по парку. Уверены, что справитесь?
— Справлюсь, — горячо пообещал мужчина.
— Ну, смотрите, — принял наконец решение командир и полез в ящик стола.
Оттуда он извлек чистое удостоверение, печать и красную повязку с надписью «дружинник». Заполнив удостоверение, расписался, приложил печать и встал из-за стола. Чикатило, чувствуя торжественность момента, поднялся следом.
— Чикатило Андрей Романович, поздравляю вас с вступлением в ряды добровольной народной дружины, — официально произнес командир, вручил Чикатило повязку и удостоверение, пожал руку. — Удачи вам на поприще охраны порядка.
Дверь кабинета начальника Липягин открывал без трепета, но с любопытством. Ковалев только-только вернулся из Москвы и сразу вызвал к себе зама.
