Овсянникова осеклась, откинулась на подушку, закрыла глаза.
— Уходи, — тихо сказала она.
Чикатило сидел в клетке, подслеповато щурясь, и слушал судью. В зале было битком народу и еще больше прессы и камер.
— …И рассмотрев все обстоятельства дела, суд вынес приговор в отношении гражданина Чикатило Андрея Романовича… — звучно читал судья, не глядя по сторонам.
Чикатило внимательно посмотрел на судью, затем перевел взгляд на объективы камер, и губы его растянулись в некоем подобии улыбки. Чикатило украдкой начал жевать мыло, которое держал все это время за щекой.
— Подсудимый, встаньте! — голос судьи зазвенел. — Сейчас будет оглашен приговор по вашему делу…
Чикатило встал, покачнулся, ухватился за прутья решетки, прижался к ним и закричал:
— Я узник совести! Сообщите в ООН! Свободная пресса, я обращаюсь к вам! — он тут же перешел на украинский: — Передайте в канадське посольство і українську діаспору, що тут безвинно засуджують хвору людину…
— Подсудимый! Прекратите! Немедленно прекратите! — рявкнул судья.
Но Чикатило было уже не остановить. Он бился в клетке, на губах выступила мыльная пена, словно у него начался эпилептический приступ. Тряся решетку, он орал на весь зал:
— Пусть весь мир знает — проклятые русские осуждают даже больных! Свободная пресса, призываю вас вмешаться! Нехай весь світ знає — прокляті москали засуджують навіть хворих! Вільна преса, закликаю вас втрутитися!
По знаку судьи охрана начала отпирать клетку. Чикатило упал, задергался, весь рот у него был в пене.
Молоденькая журналистка не выдержала и закричала:
— Человеку плохо! Эпилепсия! Что вы все стоите? Врача!
— Да какой он человек, сука, — перебил ее мужской голос из зала.
— Не надо врача. Пусть сдохнет! — поддержала мужчину женщина с печальным лицом.
— Надо врача! — настаивала журналистка.
Судья с нескрываемой ненавистью посмотрел на дергающегося Чикатило, устало махнул рукой:
— В заседании объявляется перерыв. Пригласите врача.
Электричка отъезжала от платформы пригородной станции. Длинная вереница пассажиров шла по дорожке к лесополосе, за которой виднелся поселок.
На перроне несколько человек — дачники, местные жители — ждали следующую электричку. У кирпичной будки с надписью «КАССА» и расписанием движения поездов курил скучающий дежурный милиционер, старший лейтенант Востриков.
Впрочем, скука его пропала, как только он увидел на платформе местную жрицу любви по прозвищу Мальвина. Эта изрядно потасканная и сильно пьющая особа была хорошо знакома старлею. Он посмотрел на короткую юбку, сетчатые чулки, ярко накрашенные синими тенями глаза, скривился, выкинул окурок мимо урны и решительно направился следом за Мальвиной.
Та шла, покачивая бедрами, и стреляла глазками в поисках клиентов.
— Малинина! Гражданка Малинина! — окликнул ее Востриков.
Мальвина узнала голос старлея, резко свернула и пошла к лесенке, делая вид, что не слышит и что у нее какие-то дела.
— Гражданка Малинина, я к вам обращаюсь! — Востриков догнал ее, схватил за руку. — Шо это мы, внезапно оглохли? Или Олегыч в ухо засветил? А может, не Олегыч? Кто там у тебя новый сожитель?
Мальвина повернула к Вострикову невинное лицо.
— Ой, товарищ страшный лейтенант! Приветик. А я вас и не почуяла. Иду себе… Иду…
Востриков снова дернул Мальвину за руку.
— Ты мне тут из себя козочку невинную не строй. Я тебе говорил, шоб ты на платформу не ходила? Говорил, а?!
Мальвина отвернулась, надула губки.
— Ну говорили…
— Меня начальство дрючит: «У тебя, Востриков, асоциальные элементы на участке». А ты тут разгуливаешь, да еще в таком виде… — Востриков нагнулся и негромко сказал в ухо Мальвине. — В общем, Наташа, уходи!
— Ну това-а-арищ старшенький лейтенант…
— Иди отсюда, я сказал! Быстро! — Востриков отпустил руку Мальвины, кивнул на лесенку.
Мальвина с обиженным видом пошла по платформе, Востриков проводил ее глазами. Мальвина спустилась по ступенькам на небольшую пристанционную площадь, прошла мимо пивного ларька, бормоча под нос.
— Сам ты быстро, мент поганый…
От ларька к Мальвине подошел мужчина в кепке и плаще. В этот день Чикатило не стал надевать шляпу, хотя без нее он выглядел непрезентабельно.
— Он вас обидел? — участливо спросил Чикатило. — Нехорошо это. Нехорошо.
— Тебе-то что? — окрысилась Мальвина. — Хорошо, нехорошо… Иди тоже туда же. Быстро!
— Куда? — улыбаясь, уточнил Чикатило.
— На хуй! — отрезала Мальвина и пошла дальше.
Чикатило замялся, он не ожидал такой агрессии. Чтобы как-то наладить контакт с проституткой, Андрей Романович сделал вид, что не обиделся, догнал Мальвину и заговорил подчеркнуто вежливо:
— Вас, наверное, кто-то обидел?
— Отвали!
— Пива хотите?
Мальвина остановилась, недоверчиво посмотрела на Чикатило.
— Шо?
— Я просто подумал… — Чикатило смущенно улыбался. — Тепло сегодня. Жарко даже. Вдруг вы пива хотите?
Мальвина на глазах подобрела, улыбнулась в предвкушении, стрельнула глазками.
— Ну, допустим, хочу, — жеманясь, пропела она совсем другим голосом. — А ты чего хочешь?
Чикатило делано застыдился, едва сдерживая улыбку.
— Известно, чего хочет мужчина, когда видит красивую женщину…
