— Пятерка за раз, — деловым тоном сказала Мальвина. — А если перорально, то трешка.
— Как-как? Пер…
— Это по-латыни. Я медсестрой работала, знаю, — засмеялась Мальвина.
Чикатило непонимающе посмотрел на нее. Мальвина, смеясь, прошептала объяснение на ухо Чикатило простыми словами, спросила:
— Ну шо, согласен?
— Хорошо, договорились.
— Но сперва пиво! — Мальвина опять засмеялась. — А шо, сам предложил. Щас, я за банкой сбегаю… Жди тут!
И оставив Чикатило мяться возле ларька, Мальвина, покачивая бедрами, удалилась, весело напевая:
В жаркие дни милиционеры обычно выходили курить на крыльцо здания УВД. Липягин и Горюнов стояли в сторонке от дверей, продолжая начатый в кабинете разговор.
— Отправил Холина, Наумочкина и Вадьку Рыбчука прочесать станцию, где Ирку избили, — говорил Липягин. — Уродов наказать треба.
— Думаешь, найдут?
— Мои-то? — Липягин хищно улыбнулся. — Найдут, конечно. Ирка приметы точно назвала. Так что не сомневайся.
— Что ж мы потрошителя тогда никак поймать не можем? — спросил Горюнов. — Вроде и приметы есть, и…
— Тут ты, товарищ майор, ошибаешься, — покачал головой Липягин. — То, что у нас есть, — ни хуя не приметы. Это так, прикидочки. Камуфляж, понял?
— Камуфляж?
К крыльцу подъехала машина. Липягин кивнул, выбросил окурок, сунул Горюнову ладонь.
— Все, бывай, пора мне.
Пожав руку Горюнова, он сбежал вниз, сел в машину и уехал. Горюнов, медленно выпуская дым, задумчиво смотрел вслед Липягину.
Чикатило сидел в зарослях на стволе поваленного дерева и воровато оглядывался по сторонам. Здесь было тихо. Он увел Мальвину подальше от платформы и дорожки, по которой ходили на электричку местные дачники. Выбор уединенного места ее не насторожил: не пиво ж пить они туда шли, в самом деле. Хотя и пиво тоже.
Мальвина жадно припала к горлышку трехлитровой банки, сделав несколько глотков, шумно выдохнула и протянула посудину Чикатило.
— Фу-у-у-х, хорошее сегодня пиво. Свежее.
Тот принял банку, сделал глоток и поморщился. Алкоголь Андрей Романович в принципе недолюбливал, а тут еще и:
— Теплое…
Он отставил банку в сторону, поднялся и подошел к Мальвине. Неловко погладил по голове. Девушка смотрела снизу вверх, в глазах ее была насмешка.
— Шо, невтерпеж уже? Пиво хоть дал бы допить…
Чикатило лежал на голой Мальвине и судорожно подергивался, пытаясь заниматься сексом. Полноценного акта не выходило, и это злило. А проститутка, ко всему прочему, еще и поглядывала на недопитое пиво.
— Куда ты смотришь все время? — спросил он.
— На тебя, дурашка, — с тоской обронила Мальвина. — Давай уже, холодно мне!
Он и рад был бы дать, но ничего не получалось. От осознания своей неполноценности пришла злость на весь мир и на суку, которая думала не о нем, а о пиве. Чикатило резко схватил Мальвину за горло. Та захрипела, замахала руками, стараясь отбиваться, но мужчина от этих вялых попыток лишь сильнее сжал пальцы.
Девушка оттолкнула Чикатило, вывернулась и отползла в сторону, держась за горло.
На случайного знакомого она теперь смотрела с неподдельным страхом. А он поднялся, медленно, словно в страшном сне, и, поддернув расстегнутые штаны, с пугающей неотвратимостью пошел на нее.
— Э, ты шо?! — прохрипела Мальвина. — Ты шо творишь?! Блядь, ты дурак, чи шо?
Он не ответил, бросился на проститутку. Девушка, отчего-то тоже молча, отмахивалась руками и ногами, какое-то время отбивая атаки Чикатило. Если бы только она закричала, позвала на помощь… Но Мальвина не проронила ни звука. Вскрикнула она один-единственный раз, когда ненормальный мужчина сбил случайным ударом банку. Недопитое пиво пенной струей хлынуло на траву.
— Пиво разлил! Отвяжись, сука! Уйди!
Но Чикатило, впав в безумие, схватил Мальвину за лицо, пытаясь порвать ей рот. Девушка заглянула в остекленевшие глаза еще недавно казавшегося безобидным мужчины и вдруг осознала, что это уже не просто драка, что ее сейчас, возможно, убьют.
— Не надо… — цедил Чикатило сквозь зубы, страшно кривя лицо. — Не надо смотреть!
Эти слова стегнули, будто хлыстом, приводя в чувства, призывая к действию. Мальвина извернулась и каким-то невероятным образом вцепилась зубами в палец насильника. Сжала челюсти изо всех сил, так, что на губах ее появилась кровь.
Чикатило дико заорал. С трудом вырвал руку с окровавленным пальцем и шарахнулся к своему портфелю. Мальвина мгновенно подскочила на ноги, но, вместо того чтобы бежать, заметалась по полянке, собирая раскиданные вещи. Эта проволочка стоила ей жизни. Когда она, подхватив блузку и юбку, бросилась к кустам, Чикатило уже был рядом. В руке его сверкнул нож, глаза горели. Он в два скачка нагнал Мальвину, ухватил ее свободной рукой за волосы, и резко дернул назад. Девушка споткнулась, Чикатило повалил ее на землю и принялся бить ножом, не разбирая, куда наносит удары…
Теперь Чикатило обращал внимание именно на журналистов и телекамеры. Он улыбался, позировал, вставал и садился таким образом, чтобы выигрышно смотреться перед объективом.
— Встать! Суд идет!
