Тумен был в палатке, он пробурчал себе под нос приветст вие и стал выбираться из спального мешка, а Эрдене присту пил к рассказу о драматических происшествиях и счастли вых совпадениях предыдущего дня. Высадив нас, он почувст вовал приближение дождя и решил вернуться тем же путем, каким добирался туда. Как он и предполагал, этого не полу чилось. Он попал в рытвину, и у него ничего другого не оста валось, как ждать, пока не вернемся мы и не вытянем его из ямы. Он лег спать. На следующее утро, приблизительно в то самое время, когда я неверно прочитал карту, его разбудили. Это были семь охотников, собравшихся побраконьерничать в Национальном парке и добыть лося (так что подъезд к горе в проезжем состоянии поддерживали не богомольцы, а бра коньеры) . Они пришли пешком, потому что накануне во вре мя ливня их машина забуксовала в болоте в 7 или 8 километ рах ниже по дороге. Для них увидеть Эрдене в его болоте по казалось таким же невероятным чудом, как и их появление для него. Они вытащили его, попросили подвезти к их маши не, пригласили переночевать в их лагере, где он и провел вторую ночь, получив в благодарность за помощь зажарен ного в собственной шкуре сурка, обмотанного проволокой и обработанного, как и положено, паяльной лампой. И вот он здесь, вовремя и вдобавок с мясом. Мы были спасены. Ту ман рассеивался, за ним открывалось голубое небо. День со бирался быть прекрасным и обещал сухую дорогу для благо получного возвращения в Улан-Батор.
Мы основательно занялись сурком, чавкая сочным соком и с трудом выковыривая жесткое мясо из зубов, и тут Тумен, перебросившись несколькими короткими и быстрыми фра зами с Эрдене, произнес самую поразительную вещь, какую я только слышал за все это поразительное путешествие.
- Ну так что? Идем теперь на Бурхан Халдун?
Охотники сказали ему, что это не так уж сложно. Идти до конца дороги, где мы поставили машину, а потом — вверх.
Сперва эта идея показалась мне совершенно безрассуд ной. Я не сомневался, что мы туда попадем, это не проблема. Проблема заключалась в том, как мы выберемся отсюда. Один путь отсюда слишком крутой для джипа, другой — не проходимое болото. Они оба знали, что, скорее всего, нам отсюда без посторонней помощи не выбраться. Тумен на блюдал за тем, как на моем лице отразились сначала восторг, потом неверие, затем опасение.
— Раз уж мы здесь, — пожал он плечами. — Дело должно быть сделано.
Ну что же, когда помощь понадобилась, оказалось, что она уже ждет нас. Было ясно, что в них присутствовала уве ренность, вовсе неявно и необязательно как проявление сильного религиозного чувства, уверенность в том, что Веч ное Небо позаботится обо мне. Как мог я, ради которого воз несли молитву самому Чингису, перечить им?
- Хорошо. Пошли.
На миг я отвернулся, чтобы они не видели мои чувства, потому что их слова буквально растрогали меня. Я не видел, с чего бы им захотелось сделать такую безумную и такую щед рую вещь. Очевидно, время, проведенное вместе, все, что мы делили и разделяли сообща, породило в них чувство долга, которого не купишь за деньги.
Мы перепаковали наши рюкзаки, переложили наши вещи, мы снова поднялись на Порог, и Эрдене не придержал ско рость ни на секунду. По крутому изъезженному спуску мы промчались, накреняясь то на один, то на другой бок, и не знали, то ли хохотать от веселья, то ли дрожать от страха, но только через полминуты мы были внизу и в целости и со хранности. Насколько я мог видеть, мы вверили свою судьбу
388
389
ДЖОН МЭН
ЧИНГИСХАН
полной беспечности Эрдене, очутившемуся снова на дороге, по которой проехал двумя днями раньше; вернее сказать, мы попросту оказались в западне, из которой не смогли бы вы браться самостоятельно. Этот человек брал плату за кило метраж, который вы проехали на его машине, и для него не имело значения, что километр километру рознь. Одному господу богу известно, сколько стоил последний наш километр по рыночным ценам, но нечего и говорить, что Эрдене не получил за него и малой доли этой цены.
Через сорок минут, влекомые залитой солнцем вершиной Бурхан Халдуна, мы уткнулись в сужение ущелья, и дорога пошла вверх через лес, пока не закончилась у плаката «Бере гите наши естественные места!». Под елями стояло гигант ское, сложенное из стволов деревьев