Чингисхан полностью

В настоящее время все это просто теория для кабинетных геостратегов на Западе. Но это не так уж теоретично внутри Китая, где существует мнение, что Китай все еще не совсем Китай, что «истинный» Китай был империей, как это было при наследниках Чингиса, что Чингиса стоит превозносить как единственного китайского правителя, который вторгся в Европу и победил. И уж совершенно не теоретично, когда вы почувствуете физиологическую антипатию, которую ис­ пытывают монголы к правителям, от которых избавились меньше ста лет назад, и бизнесменам, которые постоянно рыщут по своей бывшей колонии в поисках прибыли.

Может быть, ничего такого не произойдет. Или перемены могут произойти при сохранении взаимного уважения и вы­ годы. Но половина Чингисовых коренных земель, та, кото­ рая лежит к югу от Гоби, уже поглощена, а из ее традицион­ ного образа жизни сделали модную модель для дизайнеров и приманку для туристов. Нельзя сказать, что есть уверенность в том, что за первой не последует и вторая. И никакой войны не понадобится. Достаточно будет наплыва коммерческого интереса и медленной подспудной колонизации. Сколько же иронии будет в том, что земледелец и горожанин возьмут себе то, что осталось от коренных пастушеских земель, ибо если это произойдет, то произойдет во имя Чингисхана, че­ ловека, который сделал Монголию частью Китая. И если монголы устоят перед таким напором, они тоже сделают это во имя Чингиса, человека, который сделал Китай частью Монголии.

4Ю

411

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

Во всем этом еще больше иронии, иронии поразительной, особенно для западников, привыкших видеть в Чингисе раз­ рушителя. Какова бы ни была природа столкновения этих двух цивилизаций, разрешение конфликта может быть най­ дено тоже во имя Чингиса, поскольку он не только полити­ ческий и культурный символ двух очень разных народов, но и символ духовности, мира и единства противоположно­стей.

В Монголии наблюдается массовый поиск духовности, который не удовлетворить ни нынешним бумом в христиан­ ских сектах, ни даже возрождением буддизма. Как сказала Оуюнь: «Религия предполагает больше свободы, но, несмот­ ря на широкое религиозное возрождение, религия дегради­ ровала. Возьмите наши ово, в свое время хатаги (куски голу­ бого шелка, которые вьются над ово) были большой редко­ стью, к ним относились с большим почтением, в доме моего деда у нас был один или два хатага, а теперь вы можете уви­ деть их повсюду, и ово забросаны всяким хламом. От этого религия становится наносной. У людей появляется чувство, что религиозное возрождение не настоящее».

Но есть религия, которая может предложить и руково­ дство, и подлинность чувств. Мавзолей Чингисхана — серд­ це этой зарождающейся религии с установившейся догма­ тикой, развивающимся и (для некоторых) эффективным на­ бором верований. Она существует на многих уровнях, как это было с христианством в его ранние дни, у нее свои исто­ рические корни, собственные, переживающие процесс ста­ новления ритуалы, свой путь поиска истины. Не исключено, что в один прекрасный день у культа Чингисхана появятся отступники, еретики, настаивающие на том, что Чингис, Сын Неба, больше Бог, нежели человек, и готовые до исступ­ ления спорить о том, как в нем эта дуалистичность уживает­ ся. Ибо эта секта держится далеко не только на своих цере­ мониях и ее общине единоверцев. У нее есть свои духовные устремления, сформулированные ее собственным богосло-

412

вом, Шаралдаем, чье имя я услышал в музее. Он автор книги «Власть Вечных Небес», в которой объясняется природа по­ лубожественности Чингиса.

Я увиделся с Шаралдаем в Улан-Баторе, куда он приехал на научную конференцию по Чингисхану. Мы сидели в гос­ тинице за чашкой чая, и с помощью Эрдене, специалиста по скотоводству, я мучил Шаралдая расспросами о божествен­ ности Чингиса, мгновенно перенесясь в совершенно иной универсум, далекий от ритуалов и противоречивых мифов, я окунулся в мир теологии и философии. Не могу сказать, что­ бы Шаралдай с большим удовольствием вел беседу со мной. Он Черная Шапка, культ въелся в его кровь с поколениями, и он нетерпим к тем, которые, подобно мне, претендуют на некоторое знакомство с предметом.

Когда я поинтересовался, была ли Ограда Господина в то или иное время связана с чудесами, он страшно разгорячил­ся. Мой вопрос принижал саму цель этого места. «Поклоне­ние Чингисхану - это путь, соединяющий нас с Вечным Не­ бом».

- Вы хотите сказать, что он посредник? - Я пытался най­ ти эквивалент из собственного опыта. Сравнимо ли покло­ нение Чингису христианскому поклонению, скажем, статуе святого? Вы обращаетесь с молитвой к статуе, но истинный адресат - невидимый дух святого, и он привратнику дверей, ведущих к Богу?