Чингисхан полностью

не существует регистрации того, кто и где проживает, не су­ ществует никаких гарантий прав на сохранение места жи­ тельства, а посему не собираются налоги и нет системы ком­ мунального обслуживания. Но закон будет распространять­ ся на сельскую местность, где земля всегда находилась в общей собственности. Право на приобретение частной соб­ ственности на землю в противовес общей в потенции шаг революционный, один из сценариев развития событий ри­ сует картину скупки земли крупными собственниками, ко­ торые будут перепродавать ее иностранцам, а именно ки­ тайцам, которых тут так боятся. Оуюнь была одной из тех, кто требовал дискуссии и осторожности, - но напрасно, по­ тому что на следующий день закон был принят, и, мне кажет­ ся, с подозрительной поспешностью и непредсказуемыми долговременными последствиями, о которых можно только догадываться.

По поводу символа номер один Монголии Оуюнь сказала следующее:

«Мы переживаем бурное время, и людям нужно на что-то опираться. Раньше у людей было мало, но достаточно. А те- перь? Оглянитесь вокруг - что видит рядовой монгол? Со­ циальных гарантий нет, появились беспризорники, корруп­ ция. Люди пока не видят реальных плодов демократических изменений. Демократия подразумевает власть народа, но мы видим рост нищеты и безработицы, увеличивающийся раз­рыв между богатыми и бедными, так что множество людей стали еще безвластнее, более беззащитными экономиче­ ски, чем были при коммунизме. Половине населения прихо­ дится бороться за выживание. Они видят, что нации грозит нищета, упадок. Поэтому они обращаются к Чингису и той части их истории как к символу силы.

Сила Чингиса не в его завоеваниях, а в идее справедливо­ го управления, основанного на письменной юридической системе (да, жестокие завоевания сосуществуют с идеей справедливости в головах монголов, потому что это было

406

для них выгодно). Последние десять лет в нашей стране за­ кон не правил с того самого момента, когда после семидеся­ти лет правления одной партии ввели многопартийную сис­тему. Плюрализм подразумевает разные точки зрения. Но у нас нет никакого представления о том, что такое лояльная оппозиция. Люди, особенно пожилые, не могут понять этой политической борьбы. Они думают только о том, что монго­ лы дерутся с монголами и страна разделяется. Мое личное мнение, что, если спросить монголов, что они чувствуют, многие сказали бы: были же мы сильными, так почему бы нам не стать сильными снова? Не следует ли нам ввести силь­ ное президентское правление, своего рода современную версию правления Чингисхана? Нельзя сказать, что это меч­ тания об империи, просто люди хотят главенства закона.

Есть ли ответ? Что же, некоторые стоят за индустриализа­цию, развитие по западному пути. Они говорят, что нам нуж­ но урбанизироваться, «войти в контакт». - В этом месте она рассмеялась над уже стершимся от долгого употребления термином. — Есть проект построить большую автостраду «Восток-Запад», длиной две тысячи километров, Дорогу Тысячелетия, через всю Монголию. Но это же значит всту­ пить в конкуренцию с другими индустриализованными странами и накликать беду. Это поставит под угрозу наши сельские местности, наши города погрузятся в смог, а наша промышленность окажется в чужих руках.

Есть другой путь. Мы должны использовать нашу силу, ко­ торую нужно искать вне городов и под нашими ногами. Я ду­ маю, что наши конкурентоспособные возможности кроют­ ся в трех вещах: нашей сельской местности, нашем кочевом образе жизни и наших ресурсах. Чингис знал силу первых двух — красоты и чистоты наших пастбищ, гор и пустынь, нашей свободы кочевать по степи и выращивать наших жи­ вотных. Что мы должны делать — это оглянуться на нашу сельскую экономику, из которой все мы вышли, оглянуться,

407

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

чтобы посмотреть в будущее. И Чингис как символ очень подходит для этого.

Это не означает отказ от развития. Мы богатая страна. Го­ би была когда-то кромкой океана, и, как геолог, я знаю, что на периферии океана встречается много интересных вещей. Совсем недавно мы открыли огромные запасы меди и золо­ та. Наша проблема заключается в том, что у нас отсутству­ ет инфраструктура. Но у нас есть высокоценные ресурсы, редкие и дорогие металлы, для добычи которых требуется очень небольшая инфраструктура, которая может эксплуа­ тироваться без нанесения ущерба сельской местности заво­ дами и шоссе.

Мы нуждаемся в экономической мощи - от нашего скота, от нашего туризма по дикой природе, от наших ресурсов, — что гарантировало бы нам политическое существование. Да, это серьезный вопрос. Я была в Пекине два месяца назад, и один молодой журналист так прямо и сказал мне: «У нас очень смешанное чувство в отношении Монголии, потому что Монголия часть Китая».