Чингисхан полностью

еще обладает сегодня Чингис. Это, естественно, особенно наглядно видно в Монголии. Во время празднования Нацио­ нального дня во главе парада на стадионе в Улан-Баторе едет Чингис - оперный певец Энхбайяр, исполнитель заглавной роли в фильме-эпосе о Чингисе. Всадники несут штандарты с хвостами яков, черными на случай войны, белыми на слу­чай мира. Огромная императорская юрта на колесах, десяти метров шириной, влекомая волами, совершает свой неуклю­жий круг почета по дорожке стадиона. Усаженные на трибу­ ну солдаты держат в руках плакаты с буквами, которые скла­ дываются в гигантское слово «Чингис!». С вертолета свисает трепыхающийся стяг с надписью «Чингис». Его лицо и имя повсюду: на самой большой гостинице, на пиве (немецкого производства), водке, в названиях колледжей, институтов, сотни детей названы его именем — придет день, и Монго­ лию возглавит еще один Чингис. В 1962 году его 800-летие

403

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

справлялось с необычайной помпой. Теперь же годовщины налезают одна на другую. В 2002 году праздновали его офи­циальное 840-летие. Я был бы очень удивлен, если бы нация вытерпела до 850-летия. Возможно, он обретет день рожде­ ния и даст повод для ежегодного юбилея.

Многое из этого можно назвать всего лишь «наследием», имеющим не больше связи с его происхождением, чем би- фитеры при лондонском Тауэре с происхождением англий­ ского национального наследия. Но Чингис символизирует несколько жизненных аспектов своей страны и ее народа: нацию как независимую политическую общность; кочевой образ жизни скотоводов; дух несгибаемой индивидуально­ сти; чувство бескрайности монгольской природы. И это только в Монголии. В Китае Чингис тоже символ, но весьма отличного свойства, он символизирует такие ценности, как китайское единство и имперское величие. Два отношения, два символа, две культуры, как представляется, не находят ме­ жду собой общего языка, и дело, возможно, не идет к улучше- нию ситуации, потому что Монголия бедна и необъятна и бо­рется за выживание, Китай же лопается от избытка населения и прокапиталистических амбиций. Но возможность их при­ мирения существует, и лежит она вне политики, вне экономи­ ки, вне отчаянных разногласий между двумя державами, ее нужно искать в самом странном из явлений — Чингисе.

Сегодня в Монголии Чингис - как символ - жив и благо­денствует. Останется ли он таким? Должен ли он остаться таким? Оуюнь имеет все основания со знанием дела отве­ тить на эти вопросы. Ее брат Зориг был одним из ведущих монгольских демократов. С 1989 года он, молодой препода­ ватель политологии, являлся душой продемократического движения. Отчасти в результате его действий в апреле 1990 года вышло в отставку все политбюро, что открыло до­ рогу для проведения через два месяца в спокойной обста­ новке выборов. В 1998 году, когда ему исполнилось 35 лет,

404

его зарезал убийца, которого так и не нашли. Этот инцидент потряс всю страну. Теперь на перекрестке в центре Улан-Ба­ тора стоит бронзовый памятник этому благородному, целе­ устремленному ученому-идеалисту. Если Ден Барсболт даст своему творению имя, то оно должно быть «Утраченный вождь», так как Зориг обладает аурой монгольского Кеннеди. Но не все еще утрачено, его идеалы живы в его сестре, теперь депутате парламента, и в Фонде, который она создала в его память и который имеет целью содействие демократии, со­блюдению прав человека и обретению высоких моральных стандартов в условиях политического климата усиливаю­щейся коррупции.

Оуюнь по-своему замечательная женщина, ученый, гео­лог, получившая степень доктора философии в Кембридже, владеющая четырьмя языками (монгольским, русским, чеш­ ским, английским) и имеющая собственную политическую партию. Ее просторный офис с видом на главную площадь Улан-Батора, трое научных ассистентов, негромкий пере­звон мобильных телефонов, строгая прическа, элегантный деловой костюм, резкие манеры, готовность сосредоточить все внимание на моих вопросах — все это говорило об энер­ гии, динамичности, статусе, административных способно­ стях и недюжинном интеллекте. Это была женщина, готовая поставить на службу своим идеалам любое оружие — обая­ ние, образованность, свое прошлое. Думаю, мы еще услы­шим об Оуюнь, и чем больше мы услышим, тем лучше.

Направляясь на встречу с ней, я прошел мимо группы протестующих против проекта закона — на плакатах было написано «Защитите нашу святую землю!», - который дол­ жен был разрешить частную собственность на землю. Эта мера стала необходимой в столице и нескольких других го­ родах, где людям нужна юридическая база для покупки и продажи индивидуальных участков земли, которая замени­ ла бы порядок заявочного захвата. В Улан-Баторе, где до сих пор половина населения живет в гээрах на окраинах города,

405

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН