Но есть другой город Иньчуань, ключом к которому могут служить сама пагода и деревья с травой. Улицы обсажены де ревьями, обочины в траве, их поливают из автоцистерн. Не видимые из-за дымки равнины оказываются бескрайними тучными полями пшеницы, овощей, ухоженных фруктовых садов, которые обводняются древней замысловатой системой каналов, берущих воду из Желтой реки, что в 12 километрах к востоку от города. Музейная пагода напоминает, что у этого города древние корни, что было время, когда он славился как центр буддизма. В городе есть еще только одно многоэтажное здание — пагода высотой 54 метра, сложен ная из кирпича 1500 лет назад. Она была закрыта, но не по причине небрежения, а совсем наоборот. Иньчуань возвра щает себе свое богатое прошлое и делает это во имя еще бо лее богатого будущего.
Это прошлое лежит в совсем ином и некитайском мире. Тысячу лет тому назад Иньчуань, — а положение его таково, что если провести прямую линию через всю территорию со временного Китая, то Иньчуань окажется на одной трети расстояния с запада до морского побережья, что делало его недосягаемым для любого китайского правителя, - был центром отдельной самостоятельной культуры, чьи непри вычные и загадочные артефакты производят потрясающее впечатление на новичка.
До Иньчуаня я добирался поездом из Хух-Хото, столицы Внутренней Монголии, со своим другом, переводчиком и гидом Джоргитом, преподавателем университета Внутрен ней Монголии. Если с полчаса проехать по новой шоссейной дороге на запад от Иньчуаня, маячившие на горизонте неясным блеклым мазком горы материализуются в рваную
ЧИНГИСХАН
скалистую стену — горы Хеланьшань. На их фоне над вер хушками придорожных деревьев маячат непонятные, имею щие форму пули сооружения метров 30 высотой, они похо жи на гигантские, изъеденные непогодой серые термитни ки. Их восемь штук, но с первого взгляда увидишь только три-четыре. Остальные поглощены окружающим их про странством, своего рода фартуком из гравия и земли, охватывающим полосу 10 километров у подножия гор, из кото рых он был вымыт. Эти купола — гробницы императоров.
Почти восемьсот лет гробницы назывались Озимандян- скими развалинами, это были загадочные, вызывающие бла гоговейный трепет руины, подобно огромным каменным ногам без тела, увековеченным в поэзии Шелли. Благодаря заботам чингисхановских войск, не оставивших после себя ни тел, ни сколько-нибудь значительного количества арте фактов, это место до сих пор одни только колоссальные гру ды камней. Но сейчас они притягивают к себе множество ар хеологов и являются манящим туристским объектом, кото рый сравнивают с египетскими пирамидами. Конечно же, они не эквивалентны пирамидам по масштабу, но они вместе с территорией, на которой расположены и которая равняет ся 50 квадратным километрам, говорят о мощи и престиже культуры, что 200 лет господствовала в регионе, равном Франции и Германии, вместе взятых. Вполне естественно, что хищный взгляд Чингиса остановился на этой стране.
Но почему именно на этой стране, а не на более богатых соседях, Цзинь, традиционном недруге монголов? Для того чтобы понять стратегию Чингиса, необходимо рассмотреть, какой у него был выбор.
В начале XIII века Китай представлял собой разделенную страну. Центральный и южный регионы долго находились под властью династии Сун, которая покровительствовала художественному и интеллектуальному ренессансу. Южную часть еще удерживала Сун, но север подпал под два «варварских» народа. На северо-востоке лежало царство, основанное
132
133
ДЖОИ МЭН
ЧИНГИСХАН
за столетие до этого юрченами из Маньчжурии, которые дали ей название по имени своей династии — Цзинь. Кабул, пра прадед Чингиса, и Кутула, его двоюродный дед, воевали с Цзинь, и она под конец станет главной целью Чингиса. Но Цзинь была крепким орешком. Сейчас она заключила союз со своим давнишним врагом, Сун, и была уже далеко не той, что раньше. Варварское происхождение забыто, и Цзинь управ ляла своими миллионами китайских крестьян и десятками хорошо укрепленных городов из-за мощных стен Бейджина.
Однако по соседству находилось второе «варварское» царство, то самое, с девятью мавзолеями в форме пули. Бо лее известное под своим китайским названием Си Ся, оно выглядело более обещающим.
