А может быть, все было сложнее. По словам служителя, приткнувшегося у замызганного коврика внутри прохода во двор, произошло следующее. Чингис еще раз взглянул на ми нарет...
— Башня смерти? — подсказал я, со знающим видом по смотрев на Сергея.
- Башня смерти! - Служитель отрицательно помахал ру кой. - Никакой Башни смерти тут не было! Это святое место. Казнили всегда на Регистане. Есть одна легенда про вдову, которой сосед предложил выйти за него замуж. Когда она от казалась, сказав, что останется верной своему мужу, он обви нил ее в проституции и добился, чтобы ее сбросили с башни, но ее платье раздулось как парашют, и она осталась жива, и
192
193
ДЖОН МЭН
ЧИНГИСХАН
это доказало, что она была невиновна, нет-нет, какая там Башня смерти!
Ну, все равно, — продолжал служитель, — Чингис стоял и смотрел на минарет; когда он поднял глаза, чтобы увидеть ее верх, с него свалилась шапка. Он нагнулся подобрать ее и проговорил: «Этот минарет первая вещь, которой я покло нился».
Служитель воодушевляется, и мы слышим новые детали.
Чингис указывает на кафедру и спрашивает: «Это трон?» Нет, говорят ему, это нечто для проповедей, трон в крепости. Тогда Чингис идет в крепость, велит закрывшейся в ней стра же сдаваться, но некоторых воинов пришлось убить, когда они не захотели сложить оружие. Затем он возвращается в мечеть, казнит 200 шейхов и бросает их головы в колодец, что во дворе мечети — он там и по сей день, вон там, под восьмиугольным помостом, — и только после этого, соглас но данной версии легенды, Чингис взошел на кафедру...
Чтобы произнести слова, относительно верности кото рых единодушно согласились Джувайни, Сергей и служи тель:
- В кишлаках не найти корма для лошадей. Набейте-ка брюхо нашим коням.
Пока имамы и прочая знать держали лошадей монголов, солдаты очищали амбары, стаскивали корм в мечеть, потом выкинули Кораны из деревянных ящиков, где они с величай шим тщанием хранились, и понаделали из ящиков ясли для корма лошадей. Часа через два отряды стали возвращаться в свои лагеря за пределами городских стен, чтобы пригото виться к штурму цитадели, а Кораны, как ненужный хлам, вы бросили на землю под копыта своих коней.
Некоторые историки видели в этом намеренное осквер нение мусульманской святыни, совершенное по воле Чинги-са. Но это не вписывается в обстановку. Чингис, полный уве ренности, что служит Промыслу, смотрел на всех свысока, но не презирал людей за их веру. Джувайни сам не делает ни-
каких комментариев по поводу растоптанных Коранов. Чингис и его воины, совершенно не придававшие этому зна чения, просто занимались обычным для себя делом, устраи вали конюшню, им было все равно, где она будет находиться. И все-таки в таком беспечном пренебрежении к побеж денным был свой урок, и Чингис не упустил случая восполь зоваться им. Здесь, после легкой победы, он имел все основа ния верить в поддержку Небес, и он желал, чтобы его враги поняли это и, смирившись, подчинились. Выехав из города, он направился в
— О, люди! Знаю, что вы совершили тяжкие грехи и что самые знатные среди вас совершили эти грехи. Если вы спросите меня, как я докажу эти слова, то я отвечу, что знаю это, потому что я наказание Божье. Если бы вы не совершали тяжких грехов, Бог не послал бы вам такого наказания, как я.
Будучи мусульманином, Джувайни не мог пропустить эти слова без комментариев, хотя всегда оглядывался на мон гольских правителей, под покровительством которых писал свои заметки. В словах Чингиса не было ничего личного и ничего мстительного. Просто он говорил о никчемных пра вителях Хорезма и о том, как мусульмане за последние не сколько десятков лет собственными руками разодрали на части свое общество. Он не обязан наказывать за это, при ус ловии, что получит достаточные трофеи, чтобы была довольна его армия.
194
195
ДЖОН МЭН
Что и произошло. Его до смерти перепуганной аудитори ей были самые видные торговцы и благородные бухарцы, к каждому из них приставили по стражу, чтобы ограбить их мог только Чингис или его военачальники, а не рядовые воины. В течение нескольких последующих дней, пока шахские солдаты со своими семьями сидели запертыми в цитадели, а горожане прятались по своим домам, богатые вельможи со своим эскортом тянулись из города к юрте Чингиса, где от давали свое богатство — звонкую монету, ювелирные укра шения, одежду, ткани.
