Как бы Эйрих ни крутил и не поворачивал пики, но вторым контосом всадника не оснастить. Пожалуй, это был единственный недостаток изобретения Эйриха, потому что эквиты буквально после первого удара превращаются из ударной конницы в просто тяжёлую. Поделать с этим ничего нельзя, поэтому Эйрих принял волевое решение пожертвовать получаемой эквитами тактической инициативой и возвращать их на исходную.
Громкие звуки битвы были дополнены кашлем вражеских и союзных воинов, которые подверглись действию дыма. Ветер изменился неблагоприятно и почти полностью окутал вражеские боевые порядки дымом, с частичным воздействием на передние ряды легионеров.
Это неприятность, но неприятность вынужденная, ведь преимуществ дым даёт гораздо больше, чем уязвимостей. Одно то, что Аларих сейчас не видит свои самые важные войска, а эти войска не видят его, уже можно считать неоспоримым бонусом…
«Осадные мастера» продолжали обстрел поля крупными дымовыми горшками, перекрывая врагу обзор даже на его ординарные подразделения. Скоро всё поле будет сокрыто от глаз Алариха и его командования.
«Мне прямо не терпится использовать эти машины в осаде городов…» — подумал Эйрих о неизбежном будущем. — «Так можно доставить дым к любой стене, к любой башне…»
Тут на горизонте появились римские корабли.
— Наконец-то!!! — радостно выкрикнул первый консул, с азартом следящий за ходом битвы.
— Ой-ой-ой… — произнёс кто-то из тысячников резерва. — Эйрих, посмотри на другую сторону реки!
А там, прямо навстречу союзным кораблям, мчались такие же дромоны, но снабжённые визиготскими флагами.
— Сука! — выкрикнул Эйрих. — Но как они поняли⁈
Примечания:
1 — Хуйхуйпао — ты, уважаемый читатель, не подумай, что я тут изыскиваю изощрённые способы матернуться прямо в тексте, это не так, я серьёзно. Уверяю тебя, что мы имеем дело с оригинальным, исконно-посконным, китайским названием осадного орудия, заимствованного монголами в городах Средней Азии. На самом деле, это классический требушет, который сильно потом появился в Европе. Я допускаю, что европейцы и сами могли догадаться присобачить к существующему у них с VI века мангонелю (хай-тек девайс, где в качестве метательной силы используются тросы и десятки, а то и сотни мускулистых мужиков в фооормеее) противовес, но что-то мне подсказывает, что они были склонны спереть уже готовое решение у византийцев, которые чем-то таким активно пользовались. И, к слову, арабы могли спереть идею у тех же византийцев, просто чуть раньше, чем это сделали европейцы. Ах, да, исторические хроники подтверждают, что китайцы противовесных артиллерийских систем не знали, у них техника двигалась в сторону орудий лучного типа, но есть свидетельство, что армия Чингисхана, когда натыкалась на особо твёрдые китайские города, заморачивалась с доставкой противовесных орудий аж из Средней Азии, где они были хорошо известны. И дополнительный факт до кучи: арабское слово «манджаник» может быть калькой с греческого слова «мангонель».
2 — О результатах обстрелов из манджаников — нет, не были бы. Когда речь идёт о торсионных или противовесных орудиях, с их паршивой настильностью и низкой скоростью полёта снарядов, прицельная стрельба имеет неслабое влияние элемента личной удачи. И мастерство изготовления влияет лишь на долговечность орудия, а никак не на его точность. Но вообще, тебе, уважаемый читатель, следует понимать, что Эйрих привнёс в современное военное дело маст-хэв девайс, способный разбивать стены с недостижимой для лучников дистанции — такое если и было в те времена, то в лухури-исполнении, то есть далеко не для каждой армии. Это концептуально новая эпоха в осадной науке, потому что в V веке н. э. разрушение стены — это кропотливый и долгий процесс, требующий скрупулёзной подготовки и организации, а не просто подкатил на триста метров требушет и давай шмалять из зоны недосягаемости вражеских лучников… Известно, что конкретно у Чингисхана были орудия, способные метать камни весом в 70 килограмм на приличные дистанции — это уже стенобитная тема в стиле Позднего Средневековья Европы, уверяю тебя. И делать их на порядки проще, чем торсионные орудия. Потому мангонели, со звенящим пошлым свистом, и заменили торсионные онагры в VI веке н. э., то есть где-то через сотню-полторы лет после времени действия романа.
— Похоже, что Аларих куда умнее, чем мне казался, — констатировал Эйрих, справившийся с потрясением.
