— Так много, что до сих пор не всех посчитали… — Зевта ободряюще улыбнулся. — Это великая победа, сын. И все знают, что её отцом являешься ты. Сенат хотел дать мне триумф, но я настоял, чтобы его дали тебе.
— Тебе я даю место рядом со мной, отец, — произнёс Эйрих.
Отец польщено улыбнулся.
Эрелиева прибежала с целителем Марком, который быстро подбежал к Эйриху и удивлённо посмотрел ему в глаза.
— Не припомню вообще, чтобы кто-то приходил в себя на четвёртый день забытья… — произнёс Марк, ощупывая запястье Эйриха. — Воины сообщали, что у тебя не билось сердце, но потом снова забилось. Я читал о таком, но сам не видел. Обычно подобное случается, как раз, при ударах копытами коня — сила его удара настолько высока, что гуморы…
— Избавь меня от подробностей, — попросил Эйрих. — Почему у меня болят рёбра?
— Трещины, — ответил Марк, прекративший свою лекцию. — Переломов я не нащупал, но трещины допускаю, а отсюда и боль.
— Как это можно вылечить? — спросил Эйрих.
— Только временем, — пожал плечами целитель. — Гуннское сушёное молоко, как говорят, сильно помогает при повреждении костей, а ещё я рекомендую настойку окопника — это тоже ускорит сращивание трещин. Прогноз у меня благоприятный, раз ты, всё же, очнулся.
— У нас есть гуннское сушёное молоко? — спросил Зевта у Тиудигото.
— Я найду! — вызвался Видимир. — Поспрашиваю у воинов. Вдруг среди гуннских трофеев есть что-то такое?
— Беги, — разрешил ему Зевта.
— Выходит, я так и останусь тут лежать? — спросил Эйрих.
— Следующие пять дней лучше лежать, вставая лишь по нужде, обязательно при посторонней поддержке, без сильных нагрузок, — ответил ему Марк. — У тебя ещё левая рука была ушиблена, но, видимо, за прошедшие дни всё уже прошло, раз ты на неё не жалуешься.
Эйрих подвигал левой рукой и почувствовал лёгкие болевые ощущения при сгибе локтя. Да, судя по всему, руку основательно ушибло.
— Если бы не щит, которым ты прикрылся от удара, может, не выжил бы, — Марк поднялся на ноги. — А так, будешь жить дальше.
— Скажи ещё, что ты не рад, — усмехнулся Эйрих.
— Очень рад, — заверил его римский целитель. — Иначе кто будет продолжать платить мне столь щедрое жалование?
— Воины, наверное, — серьёзно ответил Зевта. — В складчину собирали бы и платили тебе даже больше эйриховского жалования — ты стольких спас за последние дни, что точно войдёшь в какую-нибудь песнь о прошедшей битве.
— Пациенту нужен покой, — вздохнул Марк.
— А ещё пациенту нужно принимать доклады тысячников и примипилов, — почесал правое бедро Эйрих. — Я хочу знать точные потери, а также приведите ко мне Виссариона.
— Завтра, — произнёс Марк.
— Да, завтра, — поддержал его Зевта. — Мы со всем справляемся, Эйрих, не надо пытаться всё контролировать. Потери посчитаны, доход казны точно установлен…
— А что визиготы? — спросил Эйрих. — Обоз и мирные жители, имею в виду.
— Мы перехватили их на переправе через Арду, — сообщил Зевта. — Сенат сейчас обсуждает дальнейшую судьбу братского племени, поднят вопрос о представительстве визиготских родов в самом Сенате, а также об избрании народных трибунов из их числа.
— Фух, — облегчённо выдохнул Эйрих. — А я уж боялся, что их всех пустят под нож…
— Сигумир Беззубый так и предлагал, — сказал ему Зевта. — Но большинство проголосовало за сохранение визиготов и теперь Куруфин и Дропаней бьются за то, чтобы дать им представительства, а Чёрная фракция резко против.
Чёрные не хотят, чтобы сенаторов стало больше, потому что так сложнее продвигать собственные инициативы. Как показала история, новые сенаторы склонны занимать позицию Зелёной или Красной фракции, а в Чёрную идут в основном те, кто ратует за старый образ жизни.
— Оно и понятно, — кивнул Эйрих. — Сигумир ещё не помер?
— Живее всех живых, — покачал головой Зевта. — Ему резко полегчало сразу после победы, поэтому он сейчас деятелен и бодр. Орёт, во всяком случае, громче всех.
— Бывает же… — удивлённо произнёс Эйрих. — Представительство визиготам надо давать обязательно. И народных трибунов из их числа тоже избрать, пусть новые трибы проголосуют. А ещё пора кончать со всеми этими визиготами и остготами. Нет больше никаких визи- и ост-, а есть только готы…
— Вообще-то, есть ещё подпятные гуннам… — нашла контраргумент Тиудигото, впервые осмелившаяся вмешаться в мужской разговор.
— Это дело поправимое, — усмехнулся Эйрих. — Вот пойду на гуннов, затолкаю голову Руы прямо ему в ж…
— Пока лучше поправляйся, воин, — усмехнулась Эрелиева.
— Как она справилась с битвой? — спросил Эйрих у отца.
— Неплохо, — сдержанно похвалил её Зевта. — Билась в первом ряду, на щите её много зазубрин, на мече тоже.
— Я, вообще-то, здесь, — напомнила о своём существовании сестра.
— Я лучше спрошу у разбирающегося в военном деле мужа, чем у тебя, — усмехнулся Эйрих. — Если отец говорит, что неплохо, это значит, что из тебя выйдет толк.
— Ну, спасибо, — криво улыбнулась Эрелиева. — Ко мне уже свататься пара десятка воинов приходила…
— Выбирай любого и остепенись, наконец, — предложил ей Эйрих. — Одной такой битвы кому-то до конца жизни хватит…
