Их тяжёлые потери, в целом, выправили разросшиеся смешанные трибы, но это тоже специфические воины, которые сражаются вместе по прихоти судьбы, поэтому настоящего воинского доверия между ними нет, а с таким подходом битву не выиграть. Но главная прибавка к их войску — молодёжь, слишком юная, чтобы проходить испытание и идти в бой, но достаточно взрослая, чтобы начать подготовку в легионеры. Воевать с ними — губить зазря, но вот легионеров подготовить можно. Пройдёт время, нарастёт мясо, на это мясо ляжет высококачественная подготовка — вот тогда они станут необоримой силой. Но не сейчас. Сейчас их Эйрих упомянул только для обозначения, что не так уж всё у них и плохо, а то Сенат в страхе — это последнее, что ему нужно.
— Визиготские трибы дают нам ещё тридцать восемь тысяч девятьсот семьдесят шесть мужей, — продолжил Эйрих. — Из них проверенные воины, готовые идти в бой — только двадцать тысяч шестьсот тринадцать человек. О женщинах и детях нет даже приблизительных цифр.
Часть визиготских отрядов, бежавших с поля боя, так и не вернулась к обозу. Скорее всего, ушли в независимые грабители, коих полно на территории Западной империи. Также не исключено, что их может купить с потрохами как восточный император, так и западный — после перенесённого поражения они будут гладкими и покладистыми, а также на всё согласными и даже за сравнительно небольшие деньги. Встреча с этими невозвращенцами весьма вероятна в недалёком будущем…
Вандалов и маркоманнов тоже можно не считать, кто сумел, тот уже давно сбежал, а женщин и детей среди них не было. Они пришли за головой Эйриха, а теперь либо лежат в сырой земле, либо сбежали к родным племенам, чтобы рассказать там свою историю.
— В итоге, у нас в распоряжении солидное войско из сорока одной тысячи шестьсот одного воина, формально, — заключил Эйрих. — На деле же две тысячи девятьсот шестьдесят один воин имеет тяжёлые раны, не позволяющие стоять на воинской стезе, не считаю шесть тысяч юношей, что на подготовке в легионе, потому что в бой их отправлять ещё слишком рано.
Он оглядел сенаторов, до этого не озадачивавших себя точным подсчётом сил в распоряжении готов. Эйрих избавил их от необходимости напрягать престарелые головы.
— Да, выглядит внушительно и грозно, — покивал он. — Но если мы потеряем их — это будет означать конец. Больше не будет никого. Гунны, если сумеют замириться, могут собрать в два раза больше, а то и в три раза.
Сведения о гуннах слишком противоречивы, поэтому Эйрих сейчас стращал сенаторов лишь данными собственных допущений и оценочных суждений. Он хотел, чтобы старики прониклись никуда не девшейся угрозой, которую Эйрих лишь отвадил, но не устранил…
Руа не забудет. Выправить пошатнувшееся положение он может, у него всё ещё есть войско, потерял он, в основном, тех, кого можно и нужно отдавать на заклание врагам — Эйрих сам так делал в прошлой жизни, когда гнал впереди своего войска насильственно завербованных воинов и селян из покорённых народов. Смазку для мечей, призванную «размягчить» врагов ценой своей жизни. Это рабочая тактика, сохраняющая уйму жизней по-настоящему ценных воинов. Даже если ты потеряешь их всех, это даже не намёк на поражение, а лишь ложная надежда для врага.
Впрочем, не похоже, что Руа и остальные гунны отчётливо осознают, что именно делают с покорёнными народами, но напрашивается вывод, что они чувствуют верное направление в деле эффективного использования подневольных племён…
— Нам нужна передышка, лет на пять-десять, — вздохнул Эйрих. — Но мы не получим её ни во Фракии, ни в Паннонии. Нужно идти в Италию, к римлянам, чтобы взять на меч их плодородные земли. Не для себя. Для Отечества.
Примечания:
1 — Конгий (лат. — congius) — мера объёма жидких и сыпучих тел, равная 3275 см³.
2 — Семодий (лат. — semodius) — мера объёма жидких и сыпучих тел, равная 4377 см³. Это ровно половина модия, равного 8754 см³.
3 — Non sibi sed patriae — в переводе с латыни означает «Не для себя, но для отечества».
