Выгода Лимпрама была предельно понятна: подконтрольные его общине территории граничили с остготскими, и пусть отношения поддерживаются добрососедские, есть риск, ввиду быстрого усиления остготов, что они захотят испытать новый топор на тех, кто слабее других. Нельзя сказать, что маркоманны совсем уж слабы, но и сильнейшими их не назвать. Если остальные члены свевского союза, (1) не выступят в поддержку маркоманнов, то им придётся туго, ведь остготы и до решительного набора могущества могли крепко дать им по сусалам, а уж теперь…
Брак с сыном «остготского рейкса» — это не только обеспечение гарантированной безопасности со стороны остготов, но и существенный прирост личного влияния для Лимпрама, который, если судьба будет благосклонна, со временем может возвыситься до маркоманнского рейкса, ведь никто не поймёт, если Зевта откажет своему свату в, скажем, небольшой военной поддержке. И пусть Зевта, даже если очень захочет, не сможет продавить в Сенате мотивированную его личными интересами инициативу, остальные германские племена об этом не знают.
— Выгоды для вас? — задумчиво переспросил Лимпрам. — Неужели недостаточно того, что ваши границы будут в безопасности от наших набегов?
— Сенат склонен решать такие проблемы с помощью войска, а не переговоров, — произнёс консул Зевта. — Хочешь приготовить еду — неси мясо.
— Будет тебе мясо, — почесал бороду маркоманн. — Как насчёт того, чтобы заключить мир и согласие между маркоманнами и остготами, а затем скрепить его кровью в битве против вандалов?
— С чего бы нам выступать против вандалов? — спросил Зевта. — У нас с ними нейтральные отношения, это вы зачем-то закусились и льёте кровь понапрасну.
Эйрих не интересовался взаимоотношениями между племенами, не участвующими в «большой игре», то есть не претендующими всерьёз на Италию, поэтому о сваре между маркоманнами и вандалами не знал.
— Слышал я, что вы заинтересованы в рабах, — произнёс Лимпрам. — Я гарантирую, что все пленённые будут переданы остготам — это уже выгодно вам, не говоря уж о том, что будут щедрые трофеи из их поселений и даже из остатков римских городов на их землях. Делим добычу честно, согласно общему вкладу.
— Всё это нужно обсуждать в Сенате, — произнёс Зевта. — Да-да, ты сейчас скажешь, что мы слишком прислушиваемся к нашим старикам, что это делает нас слабее и так далее — можешь не утруждаться, я всё это уже слышал и твои слова не повлияют ни на что. Это наш образ жизни, мы уважаем седину, мы верим, что мудрость стариков точно не доведёт до беды.
— О, ты читаешь мои мысли, Зевта, — слегка удивился Лимпрам. — А я заготовил целую речь…
— Старики нас ещё не подводили, чего нельзя сказать о рейксах и вождях, — продолжил Зевта, проигнорировав слова маркоманна. — И я до сих пор не могу понять, чего ты от меня хочешь, Лимпрам. Брак Эйриха с любой из твоих дочерей не даст тебе того, чего ты ожидаешь: это Сенат решает, что мы будем делать, а чего не будем. Я могу лишь предложить им инициативу, а конечное решение примут они и только они.
— На кой вам вообще всё это? — недоуменно спросил Лимпрам. — Какой в этом смысл?
— Смысл в том, что старики смотрят дальше, чем мы, молодые… — Зевта посмотрел на голубые небеса, в которых плыли белые перистые облака. — И все они достаточно стары, чтобы не ставить ни во что авторитет друг друга, что помогает во время прений.
— Прений? — не понял Лимпрам.
— Споров, — ответил Зевта. — Ты сам как думаешь: кто в ходе споров придёт к лучшему решению — старики или молодые?
Маркоманн задумался и даже зачесал затылок под шлемом.
— Старики, наверное, — ответил он, пожав плечами. — Они-то всяко больше знают, пожили ведь…
— Тогда, раз ты сделал такой вывод, у тебя не должно остаться вопросов о том, почему мы собрали наших старейшин в Сенате, — усмехнулся Зевта.
— А ты тогда кто, раз всё решают ваши старики? — недоуменно спросил Лимпрам. — Я-то слышал, что тебя чуть ли ни рейксом избрали, а тут оказывается, что сенат какой-то…
— Я — первый консул, — с гордостью произнёс Зевта. — И я — проводник воли Сената.
— Эх, выходит, что никакой ты не рейкс… — покачал головой маркоманн, после чего указал на Эйриха. — А этот тогда кто?
— Он претор, — ответил Зевта. — Тебе это ни о чём не говорит, да и не должно. Если ты разочарован, то это твоя проблема.
— Ещё как, сука, разочарован! — прорычал Лимпрам. — Я пришёл говорить с рейксом, а ко мне пришли какие-то стариковские подстилки!!!
— Ты не оставил мне выбора, — вздохнул Зевта. — Готовь свои войска к бою.
— Я вызываю тебя на поединок, Зевта, сын ты шлюхи! — яростно выкрикнул маркоманн.
Зевта, уже отвернувшийся от него, повернул к нему голову.
— Мелковат ты, чтобы бросать вызов первому консулу. Ни рылом, ни знатностью не вышел.
— Ах ты, сукин сын!!! — Лимпрам схватился за секиру.
— Альвомир, — произнёс Эйрих.
Гигант всё понял правильно, поэтому аномально быстро подскочил к маркоманну и сшиб его, уже поднявшего секиру, одним ударом кулака в челюсть.
